ДЕТСТВО, ОБОЖЖЁННОЕ ВОЙНОЙ

Криворожанка Нина Шерер бережно хранит старое пожелтевшее фото, сделанное в небольшом военном городке, обозначенном на спецкарте всего тремя буквами ­ РКК, что под Вильнюсом. На обратной стороне карточки дата ­ 21 июня 1941 года. Условно это фото можно считать довоенным, с одной небольшой поправкой ­ на следующее утро началась война.

Объектив фотографа запечатлел умиротворенные лица детей, жен офицеров и счастливую семью Шерер ­ отца Ивана Филипповича, маму Марию Зиновьевну с маленькими сыном и дочерью. Никто из них тогда еще не знал, что то были пос­ледние мирные часы. Война принесет счастливой семье немало горя и надолго разлучит и детей, и родителей...
­- Каждый раз, когда смотрю на этот пожелтевший снимок, так и вспоминаю те трагические события, -­ рассказывает Нина Ивановна. -­ В ту пору мне было два года, а брату ­ четыре. 22 июня 1941 года наше с братом детство закончилось... Не­о­бычная фамилия досталась мне от деда. Филипп Шерер был немцем. Еще при Екатерине II его направили на освоение криворожских залежей железной руды. Он осел в Лозоватке, где и женился на моей бабушке. Было у них два сына, один из которых ­ мой отец. Папа с детства мечтал стать летчиком, но мечте не суждено было сбыться из­за его немецкой фамилии. Но военным все­-таки он стал, окончив Одесское училище танковых войск. Гораздо позже мечту деда осуществил мой племянник, сын старшего брата Владимира.

ДО ВОЙНЫ
Мать нашей собеседницы ­ Мария Зиновьевна, часто рассказывала своим детям, как познакомилась с их отцом. Оказывается, то была любовь с первого взгляда. Как­-то в Лозоватке Иван Филиппович случайно попал на концерт, где одна местная девушка исполняла арию Наталки Полтавки из одноименной оперы. Он так был покорен ее красотой, что набрался смелости и после выступления сразу предложил стать его женой.
-­ Маме в ту пору было 17 лет, естественно, она отказала, -­ вспоминает дочь. ­- Но юноша, курсант военного училища, оказался напористым и выбора ей не оставил. Достал пистолет и пригрозил, если девушка не согласится стать его женой и не уедет вместе с ним ­ застрелится на ее глазах. И новоиспеченная невеста вынуждена была согласиться. Уже на следующий день он известил родных, что женится на Марусе...
После окончания Иваном военного училища молодые отправились для прохождения его дальнейшей службы в Вильнюс.

22 ИЮНЯ РОВНО В ЧЕТЫРЕ ЧАСА...
В первый день войны, в пять часов утра, Иван Филиппович ушел воевать. Офицер Шерер был направлен в Тулу в состав танковых войск. А уже через час военный городок бомбила вражеская авиация. Жен и детей советских офицеров пытались эвакуировать в Минск, но не успели ­ железнодорожный путь быть взорван. Но тут повезло, как тогда считали люди, им вызвались помочь появившиеся в городке советские военнослужащие, пообещавшие их срочно эвакуировать в тыл.
­- Все поверили, что это действительно были наши военные, - ­ рассказывает женщина. -­ В суете никто не обратил внимания на одну деталь ­ нам всем приказали ничего с собой не брать, многие даже не успели документы взять в дорогу. Мама несла меня на руках и держала брата за руку. Идти пришлось долго через лесополосу. Обессилев, мама незаметно для всех присела отдохнуть под деревом и отстала от основной группы. Когда же наутро пошла по следам впереди ушедших, нашла всех расстрелянными. Как потом оказалось, то был немецкий десант, переодетый в советскую форму, который завел женщин и детей в лес и расстрелял их. Нам тогда просто чудо помогло остаться в живых. Возвращаться в Литву пришлось две недели.
По воспоминаниям Нины Шерер, ее маму, как жену советского офицера, по доносу арестовали и бросили в застенки гестапо. Мария Зиновьевна прошла через вражеские пытки и издевательства. А они с братом, оставшись одни, метались по улице в поисках куска хлеба. Но мир не без добрых людей. Нашлись те, кто приютил сначала детей, а потом и Марию Зиновьевну.
­- Я осталась в семье лесника,- ­рассказывает Нина Ивановна. -­ Они оказались поляками. Помню, быстро освоила чужой язык, который еще долгое время оставался мне родным и после войны. Мама меня долго называла цураней ­ что по­польски значит «дочка». Брат попал к прекрасной женщине Евгении Марценкевич. Муж у нее тоже был военным, своих детей у них не было. К нашей семье и после войны она относилась как к родным. Мы долгое время переписывались, ездили друг к другу в гос­ти. До распада Союза мы часто навещали Евгению Иосифовну в Вильнюсе.
Марии Шерер удалось спастись благодаря золотым часам, которые она отдала надзирателю тюрьмы. Тот оказался земляком и помог ей бежать. Матери удалось разыскать сына и дочь. И до конца войны все вместе жили в доме у Евгении Марценкевич.

ВОЗВРАЩЕНИЕ
В мае 1945 года, когда возвращались в родные места, вокруг все было в руинах. С большим трудом мать с детьми добрались до станции Вечерний Кут, где Мария оставила сына и дочь, которые были очень уставшими, а сама 15 километров шла пешком до Лозоватки. Там нашла родственников, взяла у них телегу и на ней приехала за детьми.
Иван Шерер в первые дни войны был тяжело ранен и взят в плен. Ему удалось сбежать, но еще долго он числился без вести пропавшим, хоть до самой Победы и воевал на разных фронтах.
После войны вернулся на Криворожье и нашел свою семью. В мирные годы служил в воинской части, правда, недолго. Давали о себе знать фронтовые раны, и он вынужден был по состоянию здоровья уйти в отставку. В 1952 году, в возрасте 45 лет, Иван Филиппович умер от полученных на войне ранений. Мария Зиновьевна дожила до 97 лет. Ее не стало в 2017 году.

МИРНЫЕ ГОДЫ
Наша собеседница Нина Шерер очень любила детей. Поэтому после десятилетки пошла работать няней в детский дом. Этот выбор был не случаен. Познав на себе все тяготы и лишения, ей особо было жаль тех, кого осиротила война. После педагогичес­кого института, который закончила в 1966 году, она почти 40 лет отдала любимой работе ­ учителя младших классов. Многим за эти долгие годы дала путевку в жизнь. И ее ученики до сих пор это помнят. Своим же наставником Нина Ивановна считает Дмитрия Трайтака.
­- Дмитрий Илларионович был педагог от Бога, -­ говорит женщина. -­ Я и мой брат были его учениками. То, что я сложилась как учитель, обязана именно этому человеку. Одно только обидно, что, несмотря на большой стаж, ни ветеран труда, ни дети войны, ни другие мои удостоверения сейчас мало что значат и совсем не облегчают непростую жизнь рядового пенсионера. Я заработала «смешную» пенсию. Признаться, мне ее и получать-­то стыдно. Но приходится, никуда от этого не денешься, жить как-­то все равно надо. Радует другое ­ моя дочь Светлана с детства увлекалась литературой, участвовала во многих конкурсах, отмечена была многими наградами. Это и помогло ей найти себя. Сейчас преподает в Пок­ровском лицее Кривого Рога. Наверное, ей передалась моя любовь к детям. И она не единственная. Я горда тем, что в нашей дружной семье шесть учителей ­ продолжателей нашей славной педагогической династии.

Александр ШИДО