КАК Я СТАЛА ПОЛЯРНИЦЕЙ

ОТ РЕДАКТОРА
Сегодня очень много криворожан выезжает на заработки за границу. Многие едут впервые. Они не знают, что их ждет там, но вынуждены покидать родные места, потому что выжить в своей стране на нищенские зарплаты при европейских ценах очень тяжело.
Ниже вы прочитаете рассказ 14-­летней Ани Демкович. Её отец ­ один из немногих, кто был за границей на заработках вместе со своей женой и детьми. Два года семья криворожан прожила на одном из норвежских островов (архипелаг Шпицберген), где почти всегда зима. 

НАЧАЛОСЬ ВСЁ С ОБЫЧНОЙ РЕКЛАМЫ
Я - дочь шахтёров. В семье нас четверо: я, мама, папа и моя младшая сестра Даша. Я никогда не выделялась среди сверстников и жизнь моя ничем не отличалась от жизни других криворожских детей. Но у меня всегда было чувство, что должно произойти что-то особенное, чего не может случиться с каждым, и что кардинально изменит мой мир. Но это «что-то» всё не происходило и не происходило. И тут...
Был август, конец лета 2014 года. Я думала о предстоящем новом учебном годе. Папа «сидел в компьютере». На сайтах всегда куча рекламы, многие из нас ее даже не замечают, но для нашей семьи именно одна из них и стала судьбоносной.
Это была небольшая реклама предприятия под названием «Арктикуголь», что в маленьком норвежском шахтёрском посёлке Баренцбург, которому требовались работники. Непонятно, почему и зачем, но папа отправил туда резюме - свое и мамы. Отправил и забыл.
А через неделю пришло письмо. Это было приглашение на работу. Папино резюме одобрили. Выезжать нужно было через две недели.
У нас в семье началась паника. Как? Неужели папа уедет? А как же мы? Вопросов было много и слёз тоже. Мама не хотела отпускать отца, боялась за него. Как он там будет один в незнакомом месте? Но папа начал собирать вещи. На семейном совете было решено, что заработанные им деньги лишними не будут, и что через время мы тоже приедем к папе.
Две недели длились как вечность. Мама то плакала и просила папу остаться, то отпускала его, говоря, что так будет лучше для семьи. А папа успокаивал маму и параллельно собирал нужные документы, увольнялся с работы, проходил медкомиссию. Мы с сестрой молча наблюдали за этим, пытаясь понять, что же происходит? Потом до меня дошло: папа уедет, далеко и неизвестно, когда я теперь его увижу. Мне стало грустно, но плакать я не стала. Какой в этом смысл? Всё равно он уже всё решил.
И вот пришло 26 августа, настало время прощаться. Сестренка Даша осталась у бабушки, а я с родителями пошла на то мес­то, где папу должен был забрать микроавтобус. Родители пошли в магазин взять чего-нибудь в дорогу, а я стояла возле отцовского чемодана и не могла сдержать слёз. Было тоскливо от мысли, что папа уезжает.
Вернувшись, папа обнял меня, а я не хотела его отпускать. Просто не могла. Но пришлось.
Приехал автобус. Мама снова плакала, целовала отца, что-то ему говорила. Он сел в автобус и помахал нам на прощание. Он уехал, а мы еще долго стояли и смотрели вслед.

ОТЪЕЗД
Седьмой класс оказался сложным, все мои мысли были лишь о Севере, мне хотелось поскорей уехать к папе. Мама каждый день плакала во время разговора с ним по скайпу, рассказывала, как у нас дела, как мы сильно скучаем. Я уже не плакала, посчитав, что это неправильно, ведь мы сами его отпустили. Ему тоже плохо без нас, я не хотела его расстраивать, хотела показать себя взрослой. Как себя чувствовала Даша, не помню, по-моему, ей было как-то все равно, ей было хорошо в садике, она готовилась к школе. Я ей даже немного завидовала: никаких забот, проблем, сиди и играй себе в игрушки.
Прошло четыре месяца. Папа не говорил, когда точно мы сможем к нему при­ехать. То ли через полгода, то ли через год, но в декабре мамино резюме одобрили. Папа прислал по почте вызов.
Две недели до рейса в Лонгиер! Тут и началась суматоха: загранпаспорта, доверенность, документы из школы. Не знаю, как, но мама всё это собрала за полторы недели.
Вначале нам нужно было доехать до Москвы, там найти отель «Орехово», где нас должны были встретить организаторы поездки, отвезти в аэропорт и посадить в самолет.
Собирая вещи, я ловила себя на мысли, что еду не на Север, а на неделю на море. Мне не верилось, что я уже не увижу своих друзей, родных, не проснусь в своей кровати и не выгуляю свою собаку. Но назад дороги уже не было, вещи собраны, завтра поезд до Москвы, откуда нам предстояло вылететь в Норвегию.
6 часов утра, 23 декабря, день нашего отъезда. Мама готовит завтрак. Я очень удивилась её спокойствию. Мы поели, оделись, присели на дорожку.
Во дворе мы встретили бабушку с нашей собакой. Прощались мы с ней недолго, за нами приехало такси. Я была рада - впереди нас ждёт долгая дорога. Те самые приключения, которые я так сильно хотела.
На вокзале нас провожали моя вторая бабушка вместе с дедушкой. Полчаса мы ждали поезд. Дед помог нам с сумками, занеся их в вагон. Мы с Дашей помахали бабушке с дедушкой в окно. Поезд тронулся.

В ПОЕЗДЕ
Мы доехали до Москвы без особых приключений. Большую часть дороги я смот­рела в окно и мечтала о скорой встрече с папой, о горах, оленях, большом количестве снега. Иногда читала, листала журнал.
Даша, в свою очередь, не давала маме покоя, постоянно просилась на верхнюю полку, а через пять минут требовала опус­тить её вниз. Когда мы с мамой в Кривом Роге покупали Даше кучу раскрасок и карандашей, надеялись, что они всю дорогу будут развлекать дитёнка, но нет, сес­тренка даже не взглянула на них. Когда ей совсем стало скучно, она начала донимать разговорами нашу соседку по купе, чем заставила маму краснеть, но сколько бы она ни просила Дашу помолчать, та не замолкала.
Позже мама разговорилась с этой женщиной. Она рассказала ей, что мы совсем не знаем город, в который едем. Мама очень сильно нервничала, мне казалось, что у неё вот-вот начнётся паника, она очень боялась, что мы потеряемся в незнакомом городе. И всё время твердила, чтобы в Москве мы от неё не отходили.
Наша попутчица оказалась очень доб­рой и понимающей, она рассказала нам историю, как сама когда-то давно, так же как и мы, ехала одна в Москву к мужу, и так же как и мы не знала город и дорогу, но ей помогли добрые люди. И она нам поможет, чтобы мы не потерялись.

БОЛЬШОЙ ГОРОД
На следующий день мы были в Москве. Сошли с поезда. Нашу попутчицу встретил муж, она рассказала ему про нас. Он оказался известным психологом, отвёл маму в сторонку, беседовали они недолго, но после этого она стала заметно спокойнее. Мы спустились в метро.
Московское метро - это что-то необычное, больше похожее на какой-то большущий магазин или развлекательный комп­лекс. Повсюду киоски с едой, магазины. Самый большой восторг у меня с сестрой вызвал стеклянный лифт, мы катались в нём, наверное, минут двадцать.
Пока мы с Дашей катались, дядя-психолог сходил с мамой в магазин, чтобы купить ей карту мобильного оператора «МегаФон», а его жена смотрела за сумками. После этого он вызвал нам такси, посадил нас в него и пожелал удачи.
Мама назвала таксисту адрес отеля. Я смотрела из окна на Москву, как на другую планету: всё такое незнакомое, красивое, новое. Даша всю дорогу спала.
Через час таксист привёз нас в какое-то странное место, утверждая, что это нужный нам адрес, но вокруг не было и намёка на отель. Мама долго спорила с таксистом, он что-то клацал на навигаторе. В отеле «Орехово» мы оказались только через полтора часа.
Там мы зарегистрировались очень быстро и без проблем. У нас было два номера - один для меня с сестрой и второй - для мамы.
Немного отдохнув, мама ушла в магазин купить папе сала и чёрного хлеба, которые он просил привезти. Вскоре она вернулась за нами. Сказала, что видела большой киоск со сладостями. Там мы купили много разных вкусняшек. На мою просьбу съездить на Красную площадь мама ответила строгим отказом.
Пока мы с сестрой отдыхали в номере, мама ушла на общий сбор тех, кто едет в Баренцбург. Вернулась она поздно и сразу сказала нам ложиться спать, автобус до «Домодедово» назначили на два часа ночи, а регистрацию в аэропорту - на четыре.
После полуночи мы быстро умылись, оделись, взяли сумки и вышли на улицу, где нас и других полярников должен был забрать автобус. Во дворе я поняла, что вчера мама завела много новых знакомых. Это были такие же мамы с детьми и просто те, кто ехал к мужьям.

ЗДРАВСТВУЙ, ПАПА!
Автобус до аэропорта ехал долго, во всяком случае так мне показалось. После многочисленных проверок документов и багажа таможенниками мы уже могли отдохнуть. Мама с Дашей и тётей, с которой она познакомилась в отеле, ушла в магазин, меня оставили с сумками.
Мы очень нервничали перед полётом. Идя к самолёту, я успокаивала маму, которая до ужаса боялась высоты.
Возле самолёта мы неожиданно обнаружили, что младшенькой-то рядом нет! У нас началась паника, мы звали и искали её, но недолго. Одна из маминых новых знакомых показала нам на окно самолёта, откуда нам... махала Даша.
Самолёт взлетел. Красивая стюардесса раздала всем конфеты и напитки, я с интересом читала брошюру «Что делать во время аварии самолёта», а моя сестра уже мирно спала.
Сзади меня сидела девочка. Мне показалось, что она старше меня. Она тоже смотрела на меня, у неё во рту была куриная ножка, она вымазала ею свое лицо. Я её сильно засмущала, поэтому мы обе так и не рискнули познакомиться. Зато в будущем с ней мы будем неразлучны.
Я уснула и проспала до самого приземления.
Нас отвезли в аэропорт Лонгиера. Больше всего у нас было счастья при виде большого количества снега, это вам не наша украинская малоснежная зима. Сели в вертолет. Мама была в ужасе, весь полёт она держала нас за руки и что-то бубнила себе под нос, как она потом рассказала - молилась.
Как только мы приземлились, нас сразу пересадили в автобус. Ехали мы минут 15, на улице было очень темно (в это время года здесь Полярная ночь), холодно и шёл снег. Автобус остановился возле 29-го общежития. В темноте я не сразу заметила отца, который нас встречал.
- Здравствуй, папа, - закричали мы с сес­трой и бросились к нему.
Мама целовала отца, а мы обнимали их обоих. Потом папа повёл нас в общежитие показывать наш новый дом.
Продолжение в следующем номере.

Анна ДЕМКОВИЧ