С чистой совестью и без копейки денег

25 июня возле фонтана у гор­исполкома 34­-летний мужчина совершил попытку вскрыть себе вены, днём спустя ­ его 44­летний приятель резал вены прямо в здании горисполкома. Оба недавно освободились из мест лишения свободы, оба не имеют ни крыши над головой, ни средств к существованию. Оба своими действиями пытались привлечь к себе внимание. Хотя выбор места не однозначен ­ проблема­-то бывших заключенных общегосударственная.

Психическое здоровье Антона нуждается в лечении, он определён в ПНД. Второй ­ Александр, проходит лечение в терапевтическом отделении горбольницы №5.
­ Мне негде и не за что жить. В мае освободился из мест лишения свободы ­ ни родни, ни знакомых. Я родом из Казахстана, в Кривой Рог приехал в середине девяностых, работал на «Криворожстали». Всё мое имущество ­ на мне, вещи дали добрые люди. Сейчас сгораю от температуры, идёт воспаление лёгких, поэтому и нахожусь в больнице, ­ говорит Александр Бабаченко. ­ Мне, как инвалиду 2-й группы по общему заболеванию пенсию назначили, но из-­за бюрократии полгода её получить не мог. Я ВИЧ­-инфицирован, вены резал, чтобы привлечь к себе внимание, это моя форма протеста. Не хочу умирать с голоду, как собака под забором. Хотел порезать и горло, но меня остановили.

НЕ ПУСТИЛИ В ДОМ НОЧНОГО ПРЕБЫВАНИЯ
Из Днепропетровской колонии, где отбывал свой второй срок, Александр вернулся в Кривой Рог в мае этого года. Пенсию начал оформлять в колонии с января, но к моменту освобождения не успел. Так что на свободу вышел с чистой совестью и без копейки денег.
Жить тоже, как оказалось, негде ­ гражданская жена не дождалась его освобождения, дачу в Ингулецком районе, в которой он жил ранее, продали. Александр Бабаченко без утайки рассказал, что первый срок, шесть лет лишения свободы, получил в 2009 году по ч.2 ст.307 УК Украины («Незаконное производство, изготовление, приобретение, хранение... наркотических средств»). Второй раз в места не столь отдалённые отправился в августе 2015 года по ч.2 ст.185 («Кража»).
-­ В 2013 году инфицировался ВИЧ, через два года подхватил туберкулёз. После освобождения мог бы остаться в Днепре, но думал, что в Кривом Роге осталась дача. Когда понял, что жить негде, вернуться обратно денег не было, - ­ рассказывает Александр. -­ Сдал документы в Пенсионный фонд в Металлургическом районе. Мне сказали, что надо подождать две-­три недели. Ждал, голодал, просил милостыню под монастырём. Помогали простые криворожане, очень поддержали баптисты. На ночь приходил в Дом ночного пребывания, условия там не самые лучшие, чуть опоздал ­ ночуй, где хочешь. Как ВИЧ­-инфицированный обратился в кабинет доверия, стал получать антиретровирусную терапию. Для меня это жизненно важно, организм ослаблен очень. 24 июня я пришёл поздно в ночлежку и меня не пустили, с этого всё и закрутилось.
Оставшись под дверью, мужчина вызывал полицейских, чтобы они помогли попасть в Дом ночного пребывания. Но те составили протокол и уехали. Ночевать ему пришлось под открытым небом.

«ВСКРЫЛИСЬ» ВОЗЛЕ ИСПОЛКОМА
Бабаченко рассказал, что на следующий день он вместе с таким же горемыкой, как и он, приятелем Антоном, отправились в горисполком за материальной помощью. Чтобы привести себя в надлежащий вид, стали умываться в фонтане. Утренние процедуры прервал охранник, Антон воспринял это как оскорб­ление и начал «вскрываться», то есть резать себе вены. Ему не дали этого сделать. Приехавшая «скорая помощь» отвезла его в больницу.
­ Я не успел понять, что мой товарищ делает. Наверное, его безысходность достала. Он тоже недавно освободился, а на воле жить не получается. Это же не только мы с Антоном «за бортом» оказались. Если на воле никто не ждёт, сложно вернуться к нормальной жизни, поэтому обратно в зону попадают, ­ говорит Александр. ­ Когда там находишься ­ мечтаешь о свободе, планы какие-­то строишь, а вышел ­ не понимаешь, как жить дальше.
На следующий день возле гор­исполкома вены резал себе уже Бабаченко. У него тоже не получилось довести дело до конца. Как и его товарища, его также забрала «скорая».
-­ Я больше месяца голодал, в больницу попал, столько времени температуру сбить не могу ничем. Бомжей при смерти привозят, им бесплатно лекарства выдают, а я пенсионером считаюсь, поэтому должен покупать их сам, ­ сетует он. ­ Я понимал, что моя кровь, как ВИЧ­инфицированного, опасная, поэтому никого к себе не подпус­кал, всё­-таки люди не виноваты, это система у нас такая бюрократическая, что человеку правды не добиться. Да и общество у нас не готово принимать таких, как я.

НАДЕЖДА УМИРАЕТ ПОСЛЕДНЕЙ
Сейчас Александр пока находится в лечебном учреждении. Вопрос с пенсией удалось решить только на днях. Но вопреки ожиданиям, получить полугодовую задолженность мужчине не удалось. По каким­-то причинам его пенсия за пять месяцев «потерялась» в Днепре.
­- Мне 44 года, прожил непростую жизнь, многое пересмотрел. Не хочу больше возвращаться в зону, больше издевательств не вынесу, ­ делится Бабаченко. ­ Мечтаю снять недорогое жильё или какую­-то дачку, могу работать сторожем. Главное сейчас ­ здоровье поправить, определиться в тубдиспансер, чтобы туберкулёз лечить.
Глядя на этого худого, измученного болезнями человека, которому, кроме самой жизни и терять­-то больше нечего, невольно подумала о том, что он, к сожалению, далеко не единственный ВИЧ-­инфицированный и больной туберкулёзом, который свободно перемещается по улицам города, в транспорте, посещает общественные места и учреждения. И на что способен человек в его положении, доведённый до отчаяния? Может ли он рассчитывать на чью­-либо помощь?
Оказывается, может. По словам Тамары Чернавиной, социального работника благотворительной организации «Мережа 100% життя», на сопровождении которой находится Александр, среди ВИЧ-­инфицированных немало тех, кто оказался в сложных жизненных обстоятельствах.
­ Мы помогаем жить людям со статусом ВИЧ, обеспечиваем их необходимыми лекарствами, чтобы они могли регулярно и эффективно принимать антиретровирусную терапию, ­ рассказывает Тамара Чернавина. ­ Если ВИЧ­инфицированный соблюдает все условия АРТ-­терапии, он перестаёт нести угрозу обществу. Кроме нашего благотворительного фонда по улице Мусоргского, 13, можно обратиться за помощью в любой из кабинетов доверия, которые открыты в горбольницах №№1, 8, в Центре СПИДа, в кожно­венерологическом диспансере. Могу сказать с полной уверенностью, что, если человек не теряет надежду, ему помогут.
КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР...
Александр Бабаченко сообщил, что он получил пенсию и смог купить лекарства. Кроме того, он обратился за юридической помощью в Первый центр бесплатной правовой помощи и написал заявление в полицию с просьбой разобраться, на каком основании администрация Днепропетровской исправительной колонии №89 лишила его пенсии за пять месяцев. Он ещё надеется на справедливость.

Кристина МАРГИНА

ОТ РЕДАКТОРА
В «Пульсе» №24 от 21.05.2017 года сотрудники недавно созданной в рамках полицейской реформы Службы пробации рассказывали о задачах, поставленных перед ними. Среди прочего назвали и такую: помощь лицу, готовящемуся к освобождению из мест лишения свободы в трудовом и бытовом устройстве по избранному им месту жительства, госпитализация в учреждения здравоохранения и содействие в адаптации к жизни в обществе.
В связи с этим возникает вопрос: где были сотрудники Службы в случае с Александром Бабаченко и его товарищем Антоном? Почему не помогли? Как оказалось, бывшие заключенные слыхом не слыхивали, что есть организация, сотрудники которой получают зарплату за то, что должны оказывать им «содействие в адаптации к жизни в обществе». А ведь такой человек, как ВИЧ-­инфицированный и тубинфицированный Александр Бабаченко уж точно должен находиться под особым контролем. Представим на секундочку, что он вскрыл вены, и его кровь попала бы в фонтан, где так любят в жару поплескаться дети отдыхающих перед горисполкомом криворожан...