Забытые дети Чернобыля

26 апреля отмечается Международный день памяти жертв радиационных аварий и катастроф. Для многих, особенно молодых людей, это просто очередной памятный день в календаре. А для тех, чьи жизни расколол на две половины ­ «до» и «после» взрыв на ЧАЭС, он стал особенным: их борьба продолжается до сих пор. В последние годы власти заметно урезали льготы для чернобыльцев. И это при том, что смертоносное радиационное дыхание разрушенного реактора коснулось не только детей, но и внуков ликвидаторов, которые рождаются с заболеваниями, несовместимыми с жизнью.

«НАС ВЫВОЗИЛИ НАЛЕГКЕ»
Радиация смела с лица земли множество деревень и посёлков, оказавшихся в зоне отчуждения не только в Украине, но и в соседней Беларуси. Когда семью Ирины Филипенко летом 1986 года эвакуировали из деревни Демьянково (Гомельская область), никто из жителей и предположить не мог, что уезжает из родных мест навсегда.
Мама 11-летней Ирины в то время работала председателем сельского совета. Но даже она ничего не знала о взрыве на атомной станции. Разговоры пошли на следующий день, однако масштаб трагедии и опасность последствий взрыва жители деревни не представляли, поэтому никто никаких мер защиты не предпринимал.
- Запомнилось, как днём 26 апреля прошёл дождь и люди удивлялись, почему на лужах образовалась ярко-желтая кайма. Но тревоги это не вызвало. Через два дня услышали слово «эвакуация». Всех детей погрузили в том, в чём мы были одеты, в автобусы и вывезли в Гомель. Помню, как на железнодорожном вокзале какая-то девочка потеряла сознание и её мама, бегая с ней на руках, кричала и просила о помощи. Нас эвакуировали в Костромскую область, поселили в загородном пионерском лагере, - вспоминает Ирина. - В дороге поезд долго обрабатывали и мыли, мы наблюдали за этим процессом из окон. Ехали трое суток, всем выдавали сухпайки. Я никогда до того не выезжала так далеко из деревни, не разлучалась с родителями, поэтому на душе было тревожно. В лагерь приехали ночью, но встретили нас радушно. Позже мама привезла сюда детей из интерната и мне стало спокойнее.
Через месяц всех эвакуированных вернули в деревню, в которой мало что изменилось. На огородах зрели овощи, в садах - фрукты, коровы ели траву и давали молоко... О том, что всё вокруг пропитано радиацией, узнали к концу июля, когда в деревне появились дозиметристы. Они же и посоветовали взрослым хоть по столовой ложке употреблять алкоголь, «чтобы защититься от радиации». Как долго это будет продолжаться и когда закончится, не знал никто.
Ирина вспоминает, как из другой деревни, расположенной ещё ближе к разрушенной атомной станции, к ним приехали «спасаться» родственники. Жили большой дружной семьёй, спали на полу. До тех пор, пока при очередном замере дозиметристы не сообщили, что уровень радиации в доме зашкаливает и в разы превышает допустимые нормы.
- Всех жителей деревни эвакуировали только в начале августа. Выезжали налегке, кругом были военные, они ничего не разрешали брать с собой. Маму, как и других, спросили, куда бы она хотела поехать? У нас в Кривом Роге были родственники, сюда и приехали. Думали, что на время, а оказалось - навсегда, - с грустью говорит Ирина. - Жители разъехались кто куда, и деревня умерла. Мне иногда снится наша речка, лес, природа там очень красивая. Разъехалась и вся наша родня. Одна тётка живёт в Минске, вторая - в селе Киреничи. Это село тоже сровняли с землёй, но выстроили новое, в чистом от радиации мес­те и сохранили название...
В Кривом Роге Ирина с родителями шесть лет жила на съёмных квартирах, пока получили своё жильё в новострое. Не сразу стали пользоваться и льготами, так как право на них нужно было подтвердить многочисленными справками, за которыми приходилось ездить в Беларусь.
Сейчас Ирина работает учителем-логопедом со слабослышащими детьми. Чернобыль все эти годы напоминает о себе подорванным здоровьем, женщина нуждается в ежегодном санаторном оздоровлении. Но это право, после отмены ряда льгот чернобыльцам Яценюком, имеют только ликвидаторы 1-й категории.
- Льгот никаких нет, хотя удостоверение категории 2-б имеется. Единственная ежемесячная помощь от государства - это 170 гривен, чернобыльцы называют их «хлебные». Можно еще пройти бесплатно медобследование. А толку? Ведь покупать лекарства нужно за свои деньги, а это очень дорого, - говорит Ирина. - Для меня 26 апреля - это грустная дата. Сердце сжимается, когда думаю, что жизнь могла бы сложиться совсем по-другому...

О СЕМЬЯХ ЛИКВИДАТОРОВ ЗАБЫЛИ
Криворожанка Надежда Романенко познакомилась с мужем в 1987 году, вместе работали на «Криворожстали». Александр не стал скрывать от неё, что был в числе первых ликвидаторов аварии на ЧАЭС. Разговаривать на эту тему не любил, но как-то рассказал, что забрали его ночью как военнообязанного. О том, что взорвался четвёртый реактор, узнал уже на месте. Александр вместе с другими мужчинами лопатами сбрасывал куски радиационного графита с крыши атомной станции, засыпал очаги загорания песком.
- Даже год спустя после аварии мы мало представляли степень опасности радиации, тем более, что муж на здоровье особенно не жаловался, ни льгот, ни статуса у него не было. Поженились, родился сын, потом дочь. Здоровье мужа резко ухудшилось лет через пять после аварии, тогда же мы стали собирать документы, чтобы подтвердить, что он был на ЧАЭС, - рассказывает Надежда Фёдоровна. - Это оказалось большой проблемой. Его документы вместе с прочими из-за высокой радиации сожгли, с большим трудом удалось доказать чиновникам, что он был в числе ликвидаторов аварии. Дали ему 2-ю категорию, получается, что 1-ю он не заслужил. В 2007 году муж ушёл из жизни, врачи признали, что причиной его смерти стала полученная доза радиации...
Надежда Романенко вспоминает, как час­то болели ее маленькие дети, как все эти годы пыталась поддержать здоровье мужа. До совершеннолетия на каждого ребёнка платили ежемесячно материальную помощь в размере 3 грн. 30 коп. А после того, как им исполнилось 18 лет, лишили даже тех мизерных льгот, которыми они пользовались. Например, ежегодного санаторно-курортного лечения. Хотя серьёзные проблемы со здоровьем остались.
- Чернобыль - это наша боль. Обидно, что мужчин в то время забирали, не спрашивая их согласия, а потом обо всех забыли. С каждым годом вдов ликвидаторов становится всё больше, а те ликвидаторы, которые остались живы, тяжко болеют, мучаются и не получают никакой поддержки от государства, - говорит Надежда Фёдоровна. - Так и с афганцами было, так и с атошниками поступят. Грустно всё это. Муж мог бы растить детей, радоваться внукам, а его нет с нами. Необходимо, чтобы детям ликвидаторов, независимо от возраста, давали возможность хоть раз в году пройти санаторное лечение, оздоровиться. Но их проблемы чиновников не волнуют, забыли о них. 26 апреля для меня стал днём памяти о муже. Соберёмся со вдовами, ликвидаторами, возложим цветы у памятника чернобыльцам, в нашем храме батюшка отслужит панихиду у иконы «Чернобыльский спас», помянем всех погибших.

ДОЧЬ ЛИКВИДАТОРА
Криворожанка Лариса Новикова родилась два года спустя после аварии на ЧАЭС, о том, как это было в первые дни, ей рассказывал отец - Виктор Новиков. Уже больше года он прикован к постели и нуждается в постоянном уходе близких. Врачи не отрицают, что его тяжёлое состояние - последствие радиационного облучения.
- Папа признался маме, что он ликвидатор аварии на ЧАЭС уже после моего рождения. Он был всегда жизнерадостным, активным, вёл здоровый образ жизни, казалось, что радиация его не коснулась. Его забрали в первые месяцы после аварии, работал в непосредственной близости от реактора, возил туда циклит для строительства защитной плиты. То, что я родилась здоровой, можно расценивать как чудо, - говорит Лариса. - Но сейчас проблемы со здоровьем у меня есть, связываю их с Чернобылем, однако подтвердить это невозможно. Дети ликвидаторов сейчас не пользуются никакими льготами, хотя до совершеннолетия у меня было удостоверение. Пару раз давали путёвки на оздоровление, в транспорте был бесплатный проезд. Потом и это прекратилось, в институт поступала на общих основаниях, обучение оплачивала. Сегодня нас государство оставило наедине со своими проблемами.
Лариса считает, что сейчас самая главная проблема, с которой сталкиваются дети ликвидаторов, - недоступность медицины. Подавляющее большинство семей ликвидаторов имеют скромные доходы, поэтому возможности пройти своевременное обследование, лечение, оздоровление нет. А потребность в этом есть огромная, поскольку проблемы со щитовидной железой, желудочно-кишечным трактом и даже онкологические заболеваниия среди детей чернобыльцев - не редкость.
- Папе лекарства покупаем за свои деньги, бесплатно ему выдают только памперсы. Он получает заработанную пенсию 1800 гривен, плюс 200 гривен - доплата чернобыльских «хлебных». Первую группу инвалидности ему дали только в марте этого года, - рассказывает Лариса. - День памяти аварии на ЧАЭС для нашей семьи очень печальный. Папа часто вспоминал своих товарищей, которые умерли вскоре после аварии. Из его роты, в которой было около восьмидесяти криворожан, в живых осталось меньше половины ...

Кристина МАРГИНА