На линии разграничения

В село Крымское Луганской области, расположенное на живописном правом берегу Северского Донца, непосредственно на линии разграничения с т.н. ЛНР, после начала военных действий можно попасть только по сухой погоде. От города Лисичанска село отделяет около 60 км, из них 15 км - абсолютное бездорожье.

«ДОРОГА ЖИЗНИ»
Чтобы получить представление о «дороге жизни» (только так называют крымчане этот участок трассы) после дождя, нужно представить перепаханное поле чернозема, полуметровые колеи, заполненные дождевой водой, добавить пару крутых спусков и подъемов, узкий размытый перешеек над глубоким оврагом и для полной картины - растяжки, на которых можно легко подорваться, вдоль посадок. Поэтому выбирать более ровную дорогу по окраинам полей водители опасаются.
Для селян, которые не имеют собственного транспорта, поездка по «дороге жизни» влетает в копеечку. Чтобы выехать из Крымского в Лисичанск, мне, например, пришлось заплатить 700 гривен (70 км). Для сравнения: билет на автобус от Лисичанска до Днепропетровска (почти 350 км) стоит около 300 гривен, от Днеп­ропетровска до Кривого Рога - 60 грн. (почти 150 км).
Попасть на территорию т.н. ЛНР можно только через пункты пропуска. Один из вариантов - блокпост Зайцево, он расположен неподалеку от Бахмута (бывший Артемовск). Добраться туда проблем не составляет, но есть риск попасть под обстрел или простоять под открытым небом в чистом поле очень долго из-за поломки транспорта. Если есть время и деньги, можно использовать более безопасный путь - через российский Ростов.
Из-за дороги, вернее, ее отсутствия, село с зимы 2014 года оказалось отрезанным от «большой земли». Хлеб и продукты, если есть возможность, завозят трижды в неделю. Сюда не пробивается «скорая», поэтому в экстренных случаях местные жители обращаются за помощью к украинским военным, которые вывозят больных на своей технике.
В Крымском по разным причинам часто отключают электроэнергию, нередко селяне остаются без мобильной связи и воды. Централизованного водоснабжения нет уже года полтора, разрушенная подстанция находится на территории боевиков, поэтому о ее восстановлении речь пока не ведется. Люди пользуются скважинами и электронасосами, у кого скважин нет - берут воду у наших военных, которые подвозят ее к домам цистерной.

ПРИФРОНТОВАЯ ЗОНА
Ранее село относилось к Славяносербскому району Луганской области. После того как районный центр оккупировали т.н. казаки всевеликого войска донского и боевики, территориально Крымское вошло в состав Новоайдарского района, до которого добираться нужно часа три. А вот до т.н. ЛНР от крайней улицы села - менее километ­ра, по­этому практически каждый день отчетливо слышны автоматные очереди, взрывы гранат, минометы. Честно говоря, к этому через несколько дней жизни в селе привыкаешь. И уже вполне спокойно воспринимаешь танки на сельских улицах и блокпосты, вооруженных солдат.
С наступлением темноты на улицах - ни огонька, селяне стараются закрыть окна поплотнее, от греха подальше. Никто не выходит на улицы, даже собаки не лают - звенящая тишина и темнота. Поэтому ночные взрывы слышатся отчетливее, кажется, что это совсем рядом.
До войны (здесь никто не говорит АТО или зона военных действий) в селе проживало более 1300 человек, сейчас - менее половины. С января по конец марта, когда жилые дома прицельно, в упор, расстреливали со стороны т.н. ЛНР, здесь находилось не более двухсот жителей. Когда ситуация немного стабилизировалась, крымчане стали возвращаться домой. Из 500 жилых домов от обстрела в разной степени пострадали 298, около двух десятков были уничтожены прямым попаданием и восстановлению не подлежат.
Рядом с подконтрольным украинским властям Крымским находится оккупированное село Сокольники, местных жителей там нет. Их за два часа боевики выгнали из домов и превратили село в свой форпост. По словам Виктора, очевидца событий, когда летом 2014 года незаконные военные формирования вошли в Сокольники, большинство местных жителей их поддерживали. Тех, кто был против, занесли в «расстрельные» списки. Не дожидаясь расправы, люди налегке выезжали кто куда.
- Там было 174 дома, остались только стены. Казаки приезжали с женами, грабили кто что видел, вывозили людское имущество машинами, - рассказывает Виктор. - То, что местные боевиков сначала поддерживали, их не спасло. Казаки дали два часа на сборы и вывезли всех жителей, несколько человек расстреляли. Можно сказать, что это село осталось только на карте, в реальности его уже нет. То же и с Крымским было бы, если бы солдаты ВСУ не вошли.
Летом 2014 года казаки были и в Крымском. Сорвали украинскую символику, назначили коменданта, установили блокпосты, из местных сформировали отряды «по наведению порядка». В конце августа в своем доме расстреляли бывшего участкового Геннадия Хитренко за то, что он был против их «власти».

ГЛАВНОЕ - ВЫЖИЛИ
А потом все произошло, как в известном фильме «Свадьба в Малиновке». Один из местных женил сына, свадьбу казаки отмечали с размахом, а ночью в Крымское вошли украинские военные и власть поменялась.
- Мы никогда не думали, что наше село станет ареной военных действий. Крымское в сторонке расположено, от Бахмутской трассы в шести километрах, никаких важных объектов нет. А оказались на самой передовой, - рассказывает жительница села Елена. - Когда ВСУ вошли, все село было заставлено техникой. Солдаты располагались в пустующих домах, во дворах стояли танки, БТРы, пушки. Первый обстрел домов был 17 января прош­лого года, в мой дом снаряд попал через два дня. Я была в подвале, когда крышу снесло. Грохот стоял невероятный, если бы на три метра снаряд упал ближе, я бы погибла. Вылезла посмотреть, что происходит, от «Града» все в огне, все рвется, так страшно... Сосед увидел, что у меня дом разбило, прибежал под обстрелом посмотреть, жива ли. Кричит, убегай, а то добьют. Я побежала, кругом все рвется, как будто все в кино происходит, а не со мной. В горячке даже не заметила, что из уха кровь течет, на это ухо я оглохла.
От обстрелов, которые длились часами, люди прятались в подвалах, без света и воды. Судя по воронкам, дома расстреливали как в морском бое - «мимо, мимо, попал».
- Мы от обстрелов как одурели все, уже не понимали, день на улице или ночь. В подвале сидели с дочерью и трехлетним внуком, людей эвакуировали из села военные, но мы решили остаться, будь что будет. Кое-как кормили ребенка, сами почти ничего не ели и не хотелось, - рассказывает Галина. - Ни помыться, ни приготовить еду возможности не было. Только вроде затихнет, вылезешь на поверхность, опять начинается. У нас больше месяца не было света, когда дали элект­ричество, не верилось, что такое благо к нам вернулось.
Из села крымчане выезжали спешно, бросали всю живность. Голодные коровы, собаки, свиньи бродили по улицам.
- Открыл ворота, а там корова с маленьким теленком. Подошла и руки мне лижет, голодная. А что же я ей дам? - рассказывает 86-летний Иван Савельевич. - До слез скотину жалко стало, чем она виновата? Фермер наш выехал, бросил поросят. Они орут там, голодные. Солдаты их автоматами добивали, чтоб не мучились. Мясо носили по селу, раздавали. Мало кто его и брал...
Виктор Гадияк, как только была возможность, варил ведерную кастрюлю каши, грузил на велосипед и развозил по пустым дворам, кормил привязанных собак. Пробивал на реке лед, чтобы коровы могли хотя бы напиться.
-У меня мать на оккупированной территории в Кировске осталась, это всего 25 км отсюда. Больше года ее не видел, - рассказывает Виктор. - Хотел этой зимой перейти в ЛНР в Золотом, там можно было проскочить нелегально. Нас несколько человек было таких, боевики огонь открыли. Один из нас упал, не знаю, ранили его или убили. Не до того было, еле спаслись. Сейчас к матери могу только через Зайцево попасть, там единственный пункт пропуска. Туда добираться почти 200 км, еще и стреляют. Не рискую больше.
Общаясь с селянами, невольно ловишь себя на мысли, что о пережитых ужасах они вспоминают с улыбкой.
- Я одна осталась. Чтобы не так страшно было, в подвал пряталась вместе со своим дворовым псом, он очень боялся. Обниму его и на весь голос молитвы кричу, чтобы взрывы не слышать, - рассказывает Ирина. - Ничего, слава Богу, выжили. Это самое главное.
В селе погибли двое местных жителей, пятеро получили ранения, трое умерли от сердечных приступов под обстрелами. В соседней украинской Трехизбенке погибло более 20 человек, из них подавляющее большинство - дети. Поэтому слово «выжили» приобретает здесь особый смысл.
Сколько погибло и ранено военных - гражданским неизвестно. Говорят, что очень много. На глазах жителей горели БТРы вместе с экипажами.
- После боя по селу ехала военная машина, смотрю, с нее что-то капает. Оказывается, везли наших погибших солдат, прямо навалом, в грузовой машине, - рассказывает Юлия. - У меня такая паника началась, не могу теперь на кровь смотреть, сразу ту машину вспоминаю.

НУЖЕН МИР
Сейчас в Крымском жизнь понемногу налаживается. Открыта школа и при ней группа в детском садике. Всего в селе около сорока детей, в этом году есть даже четыре выпускника. Большую помощь селянам оказывают всевозможные волонтерские международные организации из Норвегии, Швеции, Швейцарии, ООН, Международного Красного Креста, фонд Рината Ахметова. В Крымское ежемесячно привозят гуманитарную продуктовую помощь, но самое главное - в прошлом году норвежцы по линии Красного Креста помогли со стройматериалами. По всем разрушенным домам были составлены акты и жителям выдано все необходимое, поэтому сейчас на многих домах белеют новые крыши, вставлены окна и двери.
Но основательно делать ремонт люди опасаются, уверенности в безопасности нет ни у кого. Теперь здесь не принято ходить дальше, чем разрешают военные. Можно напороться на растяжку. На минах, оставшихся на пастбищах, уже подорвались девять коров.
С военнослужащими ВСУ здесь сложились особенные отношения. Селяне вспоминают, что пока в селе были добровольческие украинские отряды, нередки были случаи мародерства, пьянства. Солдаты же украинской армии дисциплины придерживаются. В самое тяжелое время военнослужащие делились продуктами, для всех заряжали «мобилки» на своих генераторах, военврачи оказывали медпомощь. Несколько крымчанок даже мужей среди военных себе нашли и уехали с ними. Но все же люди уверены, если бы военных расквартировали не в селе, а где-нибудь поблизости, то, возможно, и таких разрушений не было бы.
Весной прошлого года, когда в селе еще шли бои, ВСУ вели активное наступление. Были освобождены села, в том числе и Сокольники, украинские танки были на окраине районного центра Славяносербск.
- Мы тогда так духом воспряли, думали, все, освободят район, там и до Луганска уже недалеко, - рассказывает крымчанка Наталья. - А тут приказ Турчинов дает, отойти на оставленные позиции. Это нужно было видеть, какие наши солдаты были злые. Они были настроены только идти дальше, столько ребят здесь полегло... В прошлом году начали строить вдоль бахмутской трассы серьезные оборонительные укрепления. Судя по всему, эта война затянется на неопределенный срок...
Возмущает местных жителей и то, что им начислили долги за газ. Причем задним числом и по новой, максимальной цене. Абсурд, но жители, у которых на домах нет крыш, должны погашать по 8-15 тысяч «газового» долга. Доказать чиновникам, что свое­временно оплачивать газ, который из-за повреждения трубопровода на село подавался далеко не всегда, а если и поступал, то часами по трубам «гнал» воздух, бесполезно. За долги газ крымчанам обещают отрезать. И электроэнергию тоже, ведь за время обстрелов также образовалась задолженность.
Война сплотила селян, многие вопросы они решают сами. Но наладить транспортное сообщение с «большой землей» им не по силам. А многочисленные обращения в разные инстанции, включая и самые высокие, пока результата не дают.
Главный вопрос, который беспокоит селян, - когда наступит мир? От войны, которая никак не закончится, безумно устали все.
9 мая 2016 года, в праздничный день, в селе на растяжке погиб украинский военнослужащий, двое ранены.
Уезжала я из села с тяжелым сердцем. Вдоль центральной улицы зияли пустыми проемами дома, асфальтного покрытия не осталось, дорога разбита. И тут же цветут заброшенные сады и синеет небо. Создалось впечатление, что это декорации какого-то сюрреалистического фильма.
На пути от Крымского до Лисичанска пять блокпостов. Проверяют паспорта, прописку, если возникает подозрение - вещи. От Лисичанска до границы с Донецкой областью еще около десятка. Из рейсового автобуса просят чаще всего выйти мужчин, к женщинам у военных отношение более лояльное, достаточно показать паспорт. На одном из блокпостов проверяли не только документы, но и мобильные телефоны пассажиров. Девушку, у которой возникли проб­лемы с телефоном, оставили на блокпосту. Дальше автобус пошел без нее, впрочем, к этому все отнеслись абсолютно спокойно.
На самом последнем блокпосту военный попросил проверить, нет ли в салоне автобуса чужих сумок, в которых «случайно» могут оказаться боеприпасы и мины.
- Надеюсь, вы все хотите доехать домой живыми? - вежливо спросил он. - Желаю счастливого пути!

Кристина МАРГИНА