Нищая

Дело было в десять часов утра. Её я заприметила в Киеве, когда ехала на метро от центрального вокзала до станции «Клевская».Она, хромая на левую ногу, вошла в вагон на станции «Дарница» и начала просить милос­тыню. Желающих подать копеечку молоденькой девушке с ангельским личиком и искореженным телом инвалида было достаточно.

Я и сама бросила в ее коробочку пятерку. Девушка просила денег себе на операцию. Причем делала она это столь жалобно, что просто разрывалось сердце.
На станции «Лесная» она вышла, чтобы перейти в другой вагон.
Через неделю мне довелось побывать в Харькове. И снова мет­ро. И вновь кто­то жалобным голосом просит милостыню. Оборачиваюсь ­ ба, знакомые всё лица! Та же самая нищая, только в другой одежде, снова собирает деньги.
Вошла она в вагон на центральном рынке, а вышла на железнодорожном вокзале, как и я.
А через пару часов я ее увидела в поезде, следующем в Кривой Рог. Естественно, поинтересовалась, как она очутилась в Харькове, рассказав, что за неделю до этого видела ее в Киеве. Спросила, удалось ли ей собрать деньги на операцию и сколько она стоит?
Мою попутчицу, как оказалось, звали Анна. Ей 22 года. Живет в Апостолово вместе с мамой, которая работает кассиршей. Отца нет. Девушка ехала в Кривой Рог, чтобы пересесть на электричку и доехать до дома.
Разговорились. Узнала, что пять лет назад 17­летнюю Аннушку сбил пьяный водитель. Травмы, которые она получила, как сказал ее матери врач, были несовместимыми с жизнью.
Но девушка выжила. Правда, почти полгода провела в разных больницах, в том числе в Кривом Роге, Киеве и Днепропетровске. Осталась инвалидом 1­й группы. Ей удалили одну из тазобедренных костей, и Аня из прекрасного лебедя превратилась в хромающую уточку. Причем увечье ее настолько заметно, что люди не скрывают жалости, видя ее.
Когда Аня находилась на реабилитации в Киеве, она время от времени уходила из больницы помолиться в Лавру. Там ее и заприметили два парня. Они приехали на «крутом» БМВ и кого­то высмат­ривали возле храма.
­ Они подошли ко мне и поинтересовались, откуда я приехала и что со мной случилось, ­ вспоминала Анна. ­ Я ответила, что из Апос­толово, у меня смещение костей тазобедренного сустава после ДТП, перенесла несколько операций, больше мне медики ничем не могут помочь. Парни спросили, хватает ли мне на жизнь? Я, помню, тогда даже рассмеялась. Как можно прожить за пенсию в 1034 гривны? Работать по специальности я не могу. Когда была еще здоровая, выучилась на парикмахера. А сейчас какой из меня парикмахер?
Влад и Николай, так представились новые знакомые, сообщили девушке, что она смогла бы зарабатывать по 5­10 тысяч в месяц. Для этого ей нужно стать профессиональной нищей. Просить будет в метро, 10% от прибыли ­ ее. Они также пообещали снять для нее квартиру в столице и обес­печить бесплатное питание.
Анна согласилась. И действительно, ей сняли 2-­комнатную квартиру на Позняках. Там она жила с соседкой ­ бабушкой Клавой, которая тоже работала на Влада и Николая. Она гадает по руке в парках и на вокзалах. От нее она и узнала, что в столице работает несколько десятков групп профессиональных нищих и гадалок, у каждой из которых есть свои кураторы. Все они подчиняются некой Валерии Степановне, которая в театре оперетты трудится костюмером. Именно она дает график дислокаций для каждой группы.
Аннушка стала работать в группе из 12 человек, в которой, в основном, были бабушки­-гадалки и цыгане. Просила в метро, как правило, в рабочую перевозку и в обед, когда студенты возвращаются с учебы. В день могла заработать до пяти тысяч гривен. Их она отдавала Владу, который, как и обещал, тут же отсчитывал ей 10 заработанных процентов. За все это время к ней ни разу не подошел ни один полицейский, ее не «гоняли» дежурные по станциям. Из чего девушка сделала вывод, что и те, и другие ­ в доле с Владом и Николаем. Чуть позже ее догадки подтвердились. Но оказалось, что «нищая мафия» платит не простым ментам и дежурным в метро, а их непосредственному начальству.
Анна считается элитной нищей. Ей очень хорошо подают. Да и как не дать денег красивой, всегда чис­тенькой и прилично одетой, сильно хромающей девушке-­инвалиду, которая просит их, чтобы вылечиться?
­- Люди по гривне почти не бросают, все больше по пять, десять, двадцать, ­ рассказывала она. ­ Заработать пять тысяч гривен в день, даже восемь ­ вполне реально. Мои кураторы меня никогда не обижают, все, что обещают ­ делают. Правда, работать приходится не только в столице. Езжу также на месяц­-другой в Харьков, Одессу, Запорожье. Сейчас мне снимают в Харькове 1-­комнатную квартиру, в которой живу одна. За четыре дня в мет­ро заработала для себя три тысячи гривен. Мне разрешили съездить на пару дней в гости к матери. Деньгами ей помогу ­ у нее холодильник сломался.
-­ А вот интересно, сколько зарабатывают в день нищенки с детьми на руках? ­ поинтересовалась я.
­- Сейчас таких очень мало. С детьми долго не постоишь, прохожие могут службу по делам детей или полицию вызвать. По­этому сегодня нищенки все больше вешают на себя таблички, что ребенку нужны деньги на операцию. И подтверждающие документы могут предоставить. Очень часто ­ настоящие, но того ребенка, который уже умер. То есть люди подают на «лечение» мертвым детям. Но «мамы» мало зарабатывают. Я в Одессе жила в одной квартире с девочкой, которая просила якобы на операцию ребенку. Она приносила выручку раз в десять меньше, чем я. Через три месяца ей сказали «до свидания» и я ее больше не видела.
-­ А в Кривой Рог работать ездишь?
­- Никогда. Кривой Рог, как и Днепропетровск, ­ бедный город, у вас почти не подают.

Елена ЧЕРНИЧКИНА