ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НА ФРОНТЕ

Война, страх, смерть… Я пишу это письмо в газету, которую на протяжении последних лет семи постоянно покупаю, чтобы рассказать своим землякам, как эти понятия ходят рука об руку там, на Донбассе.

…Воздух хмурого, пасмурного дня пронзил оглушительный свист. Кто-то спокойным голосом высказал: «Мимо». После чего начала рваться в клочья земля, как будто бы дьявол открыл партию в шахматы, не давая нам сделать ответный ход. Мы, это те, кто приехали первый раз в зону АТО, остолбенело стояли и смотрели вокруг, толком не осознавая происходящего.

«Мины - это еще ничего, терпимо… Как «Грады» и «Ураганы» долбят, то их слышно. Танков - не слышно. Да и снайперы тихо работают», - сказал высокий худощавый парень из батальона «Крым». Это Женя, совсем молодой паренек, ему всего лишь 17 лет.

В тот момент словам Жени я не предал особого значения. Осознание происходившего пришло позже.

Минометным обстрелом нас приветствовала высота 278 - Саур-Могила. Увиденное и пережитое далее полностью разделило мою мирную, привычную жизнь юриста надвое: до проклятой тетки и после нее. Война переодела, переобула, изменила мое место жительства. Сменила мои туфли, костюм, белую рубашку и галстук, уют своей конторы на берцы, камуфляж, бронежилет, каску, оружие, окопы, щели, блиндажи, в которых я уже чувствовал себя как дома.

Я, Владимир Покрышка - директор юридической компании «Покрышка и парт­неры». В тот первый день на фронте у меня изменилось всё - взгляды, ценности. Мир разделился надвое. Да и вообще, теперь совсем иначе звучат и оставляют эмоциональный след в душе и сознании казалось бы такие уже привычные и ежедневно транслируемые дикторами телевидения слова из сводок боевых действий в АТО: «Осталось в живых… раненых… убитых… пленных… в котле… волонтеры… нет боеприпасов… были обстреляны… уничтожено техники и т.п.». Для таких как мы это все звучит несколько иначе: «200… 300… 500… БК… на броню и т.д.». А все оттого, что мы это ощутили на своей шкуре, увидели и пережили.

...В спешке выгрузив боекомплект, мы начали расходиться по позициям, а техника, зарычав моторами и скрепя металлом, дернулась и во избежание артиллерийского обстрела, рванула обратно в тыл.

Положив на землю свой рюкзак, я осмотрелся. Перед глазами лежало что-то черное, с торчащими костями. Это было обгоревшее тело солдата. Я бы не сказал, что испытал шок. Нет. Я просто еще не понимал, не мог осознать, каким образом его так угораздило. Промелькнула мысль: «Очевидно, хоронить времени не было, или было некому. Да и незачем… Видимо, сожгли». Опознавательных знаков нет. Нет ничего. Одни ботинки. Чей он: наш или нет? Всем уже все равно. На него никто не обращал внимания. Лежит себе да и лежит.

С этого момента я начал по-другому относиться к смерти, привыкать к ней.

Наша позиция - это руины мемориального комплекса советским воинам, погибшим во время Великой Отечественной. Уныло лежат на днищах, изрешеченные пулями и прошитые осколками, сгоревшие корпуса легковых автомобилей. Возле них, словно призрак, ещё держится, вцепившись фундаментом в землю, двухэтажный комплекс ресторана или кафе, от которого остался только подвал и стены второго этажа.

Обстрелянный сверху донизу танками, в сквозных дырах 36-метровый обелиск еще держится. Возле него, колесами кверху, раскорячившись, лежат две зенитки. Подножье обелиска украшает бетонный правый сапог советского солдата. Не пощадила и солдата артиллерия. Чья артиллерия (наша или их) одному Богу известно.

В метрах двухста виднеется что-то, напоминающее боевую машину пехоты. Еще дальше в полях - раздолбанные, похожие на вскрытые консервы, сгоревшие танки. Просматриваются окраины Тореза, Шахтерска, Снежного и украинско-российская граница.

В общем, приехали, сектор «D».

Опять свист рвет воздух. Скоро я к нему привыкну, а пока одно - в укрытие. Метрах в тридцати взгляд останавливается на чьем-то окопе. Не раздумывая, бегу что есть мочи, обхватив автомат. Спотыкаясь о камни и булыжники, падаю. Встаю, опять бегу. В голове за несколько секунд промелькнула вся жизнь. Свист уже становится похожим на гул. Он поглощает собой все, что находится вокруг тебя. Слышно, что он к нам в гости. В гости на маленький кусочек Жизни диамет­ром в восемьдесят метров, в центре которого обелиск Славы.

Обелиск - прекрасный ориентир для наводчиков. Не успею, не добегу к укрытию. Принимаю решение - прыгать. Залетаю в окоп, бьюсь спиной и тазом о камни. Боль невыносимая. Упал на кого-то. Закрываю затылок и шею руками. Успел. И тут понеслось… Взрывы один за другим. Земля дрожит в прямом смысле слова. Чувства непередаваемые. Внизу окопа слышу пояснение бойца: «Грады». Лежим скопом, прижавшись друг к другу и земле. Кто-то шепотом читает «Отче наш».

Так начинался мой первый день на Саур-Могиле. Без каски, бронежилета, но с автоматом и полным боекомплектом. Если вы спросите, а где же средства защиты, ответ прост: командование отправило нас на повышение квалификации разведчиков, поэтому не посчитало нужным побеспокоиться о нашей безопасности...