СТРАШНЫЙ СОН
Иван Полупанов: «В Кривом Роге - нормальная человеческая жизнь. У себя же в городе я не видел смысла отсиживаться»
Среди беженцев с востока страны в Кривом Роге нашёл пристанище и уже устроился на работу тележурналист из оккупированного террористами Лисичанска Иван Полупанов. До последнего он верил, что всё это сон и кровавым событиям придёт конец. Но становилось только хуже...
Когда в корпункте появились люди и потребовали в корне изменить политику телеканала, Иван не пошел на сделку с совестью. Ему угрожали - и он вынужден был покинуть свой родной город, в который, надеется, еще вернется. А сейчас он пытается воссоздать ту цепочку событий, которая привела к такому печальному исходу.
- Все было стабильно до 23 февраля, - рассказывает он. -Именно в этот день на микрорайоне Стекольный в Лисичанске произошла первая провокация. К памятнику Ленина подъехали на двух джипах ребята, накинули на вождя пролетариата трос и снесли его. Наша съемочная группа оперативно выехала на место происшествия и увидела там большое скопление молодых людей. Спросил, что вы здесь делаете и почему такая агрессия. Ответили, что вышли на защиту города от нашествия бандеровцев. Еще тогда удивила их слаженность и организованность. Как будто заранее подготовились к подобному. Все это время они выкрикивали пророссийские лозунги: «Долой киевскую хунту!» и «Бандеровцы - вон!»
Подобные митинги они стали проводить каждую субботу и воскресенье. Хотя и говорили, что они мирные, но при этом другого мнения не признавали. Когда отдельные группы людей выходили на улицу, выступая за Украину, их просто избивали. На одном из таких митингов меня ударили электрошокером. Правда, микрофон я не выронил, так и лежал с ним на земле. Повезло, что тогда еще не у всех сепаратистов было автоматическое оружие. Вот такой условно умеренный и где-то жесткий характер носили эти демонстрации.
Так продолжалось до 1 мая. Именно в этот день в Северодонецке, который находится в семи минутах езды от Лисичанска, произошли первые серьезные столкновения. Глава местной организации КПУ Павел Корчагин попытался со своими людьми снять флаг Украины с государственного учреждения. Началась драка с теми, кто этому хотел помешать. Это был последний раз, когда милиция пыталась этому как-то противостоять.
Затем был референдум, который носил нелепый характер. Стояли палатки с логотипом КПУ, и каждый мог подойти и проголосовать не только по паспорту, но и по пенсионному и водительскому удостоверению. Да и бюллетени все были незащищенные. К тому же все могли проголосовать по нескольку раз. В день выборов в Лисичанске вышло где-то полсотни людей с лозунгами «За единую Украину!» Толпа их окружила и стала избивать. Уже тогда в руках у многих можно было увидеть не только биты, но и охотничьи карабины. После этого даже думать о целостности страны стало опасным для жизни.
Ближе к вечеру досталось и нашей съемочной группе. Оператором у меня была девушка, но я забрал у нее видеокамеру и стал снимать сам. Она стояла рядом со штативом, поэтому на нее никто не обратил внимания. Меня ударили и потребовали достать карточку с отснятым материалом. Я отказался, тогда они начали ломать камеру. За меня даже заступились какие-то бабушки… Материал я все-таки выпустил, и это было последнее, что я успел подать в эфир. Чуть позже к нам в корпункт пришли люди и потребовали, чтобы мы стали работать на ЛНР. Например, в Северодонецке все коммунальные СМИ заставили освещать в самых лучших тонах деятельность непризнанной республики. И они подчинились.
Наш небольшой корпункт работал на три города: Лисичанск - Северодонецк - Рубежное, вещали через лисичанскуютелевышку. Объем работы приличный, да и охват зрительской аудитории немалый. Для сепаратистов мы были таким себе лакомым куском. Были и откровенные угрозы, однажды меня даже посадили в автомобиль какие-то ребята, представившиеся пресс-службой Северодонецкого подразделения армии Юг-Восток. И предложили работать на них. Но, увидев мое недоброе расположение к ним, пообещали вернуться и говорить уже по-другому. Кто-то из наших ушел на больничный, кто-то - в бессрочный отпуск. Я даже номер мобильного сменил. А через время у нас стало вещать уже Луганское телевидение - там на тот момент уже захватили горсовет и прокуратуру. Был подорван мост, который отрезал нас от региона по железнодорожной ветке. В Лисичанске стало небезопасно находиться - сепаратисты постоянно отстреливались прямо между домами. На здании СБУ установили пулемет и зенитку… Люди стали покидать город. И я оставаться и чего-то ждать не видел смысла. Жена созвонилась со своим родным дядей из Кривого Рога, и он разрешил пожить у него. Ехать на машине было небезопасно, можно было остаться вообще без нее, и мы с женой вскочили в автобус «Рубежное - Днепропетровск». В Луганской области останавливали автобус четырежды и один раз - при въезде в Днепропетровск.
«Единственное, что меня терзает сегодня, так это то, что в Лисичанске остались моя мать и семилетняя дочь от второго брака. Когда я их увижу - одному Богу известно…»
Теперь живем вшестером в четырехкомнатной квартире. Спасибо родственникам жены, что не бросили нас в беде. Мне повезло, я устроился в вашем городе по специальности, а жена встала на учет в центр занятости. До сих пор все кажется страшным сном. И хочется быстрее проснуться. В Кривом Роге нормальная человеческая жизнь. Будем жить и надеяться, что все образуется. Единственное, что меня больше всего терзает на сегодняшний день, так это то, что в Лисичанске остались моя мать и семилетняя дочь от второго брака. Я очень за них переживаю. Когда их увижу - одному Богу известно.
Игорь КОНОНЕНКО