Ида

 В этот день традиционно по всей стране проходили спортивные старты. Так советская молодёжь отмечала профессиональный праздник физкультурников.

Ида вместе со своими однокурсницами пришла на стадион. Сегодня соперниками девушек ­- учащихся физкультурной школы, были ребята из суворовского училища.
Будущие соперники выстроились в шеренгу друг напротив друга. Все ждали торжественного открытия соревнований. Но внезапно к суворовцам подошел военный. Ребята собрались в кучу, внимательно выслушали его, буквально за пару минут собрали вещи и быстрым шагом ушли вслед за своим командиром.
Девчата опешили. Ведь так хотели показать этим красивым парням, на что способны. Пусть они физически слабее их, но ведь тоже могут быть первыми!
­- Что случилось? -­ недоумевали спортс­менки.
­- Война, -­ произнес кто­-то из присутствующих.
Этот день -­ 22 июня 1941 года, Ида запомнила на всю жизнь.
***
Ида Пуховицкая родилась в 1923 году в небольшой белорусской деревеньке Боровое. Ее отец работал бухгалтером в колхозе, мама была домохозяйкой. В 1941 году в этой семье было десять детей ­- самому младшему едва исполнился годик. Четыре старшие девочки, среди которых была и Ида, учились в Минске. Нашу героиню после 9 класса райком комсомола направил на учебу в школу физкультуры, там же она готовилась стать старшей вожатой.
-­ Там, на стадионе, нам сказали быстро собрать вещи и двигаться к выходу, -­ вспоминает Ида Семеновна. -­ Пока шли, видели вспышки пламени ­ Минск бомбили немцы. В память врезалось, как огонь пожирал одно из самых красивых зданий города -­ оперный театр. У меня было такое чувство, что вместе с ним горела и моя душа. Пришли мы в общежитие. Нас попросили взять с собой самое необходимое и выходить на улицу. Повели нас в церковь. Спустились мы в подвал, там и переночевали. А утром вышли на улицу ­ а прямо перед входом виднеется огромная яма от снаряда. В подвале стены толстые ­- вот мы и не слышали, как он разорвался.
 Мимо церкви беспрерывным потоком шли горожане с котомками на плечах или с чемоданами в руках. К ним присоединились и студентки-­физкультурницы.
Минчане шли в Смолевичи ­- к эшелонам, в которых их должны были эвакуировать в тыл. Идти пешком до этого небольшого городка нужно было 70 километров по палящей жаре.
Шли весь день. К вечеру все уже валились с ног.
­- Устала я настолько, что, когда объявили привал, нашла укромное местечко и сразу же заснула. Сквозь сон слышала, что кто­-то меня звал, но заставить себя открыть глаза я не могла, ­ рассказывает Ида Семеновна. -­ Когда, наконец, проснулась, поняла, что мои уже ушли. Как потом оказалось, они меня искали, но я далеко от дороги отошла, под лопух легла (я тогда очень маленькая и худенькая была), вот они меня и не заметили. Звали, конечно, но я спала очень крепко, не слышала. Когда проснулась, увидела офицера и человек 25 военных. На наших они похожи не были. Это я уже намного позже поняла, что скорее всего это были немецкие диверсанты. Они мгновенно скрылись в лесу.
Ида побежала к дороге, где все так же тек людской поток. Шла с какой­-то женщиной с ребенком на руках, еле передвигавшей от усталости ноги. Девушка ей стала помогать, время от времени беря малыша на руки и давая молодой матери хоть немного отдохнуть. Так и дошли все вместе до Смолевичей, до железной дороги. А там наша героиня увидела своих девчонок и расплакалась...
***
По железной дороге один за одним шли поезда. Но все они шли на фронт. Эшелона для эвакуированных все не было. Наступила ночь. И тут показался поезд. Толпа ринулась к нему.
­- Помню, света не было, люди друг друга толкают, кто­-то прямо под колеса состава попал, ­- рассказывает наша героиня. ­- Меня в буквальном смысле этого слова занесли в вагон. Ехали мы долго. По дороге, на каждой станции, нам давали кушать. Кормили хорошо. Доехали до города Хвалынск, что в Саратовской области. Две недели мы там жили, а потом нас стали определять на работу. Меня с девочками направили в сад собирать урожай.
Вот там­-то в саду и увидела Ида одну из своих сестер ­ Соню. Девочке в то время было 13 лет.
­- Я ее как увидела -­ потеряла сознание. Когда очнулась, думала, померещилось. А она рядом сидит, плачет, ­ вспоминает собеседница.
Нашлась и старшая сестра Валентина, но вскоре она была мобилизована на фронт. Повестка пришла и Иде, но Валентина упросила военкома, чтобы ее не забирали, ведь тогда бы самая маленькая -­ Соня, осталась совсем одна. Четвертая сестра ­- Дася, к тому времени уже воевала. Воевал и отец девушек. Но недолго ­- был убит практически в самом начале войны под Смоленском. Успел написать с фронта Иде только одно письмо ­ оно цело до сих пор (Ида Семеновна передала его в музей, где оно и хранится).
***
После того как Валентину мобилизовали, Иду с младшей сестрой направили в Саратов. Сонечка работала на заводе разметчицей. В те тяжелейшие для страны времена победу в тылу ковали не только взрослые, но и дети. 13-­летняя девочка размечала детали. Достать до ленты не могла, поэтому ей подставляли стульчик. Она грудью ложилась на железную плиту, чтобы дотянуться до тех самых деталей. А плита была холодной. Так и заработала Соня тяжелейшую астму, которая мучила ее всю жизнь.
Ида встретила в Саратове свою учительницу, которая устроила ее работать в гос­питаль санитаркой. Но в первый же день девушку вызвал начмед и сказал: «Пойдешь работать медсестрой, у нас нет свободных рук».
-­ Я ему говорю -­ я же ничего не знаю, а он мне -­ пойдешь на курсы, а пока тебя будет обучать наша медсестра, ­ рассказывает Ида Семеновна. -­ Работала я в нервно­травматическом отделении. Меня моя наставница в первые пять дней научила, как делать перевязки, ставить уколы. Всю остальную науку я постигала как на практике, так и на курсах для медицинских сестер, которые окончила за год. Наш госпиталь располагался в школе. Помню длинный коридор, из которого сделали огромную палату, где было 57 наших бойцов. А когда началась Сталинградская битва, раненых было настолько много, что пришлось доски между двумя кроватями класть, и третьего человека на них. И все равно мест не хватало.
-­ До сих пор не могу забыть одного молоденького солдата, ­- продолжает она. -­ Его только­-только прооперировали ­
- вынули осколок снаряда из головы. Когда он очнулся, я к нему подошла сделать укол. А мальчик этот шепчет: «Сестра, я жить хочу». Схватил меня за халат, я еле вырвалась. А он в тот же день и умер. А еще помню, как меня отправили сопровождать раненого домой на Ставрополье. Подходим к дому, а жена как его увидела, сразу в обморок упала ­ она думала, что он погиб.
***
 Ида Семеновна вспоминает, что практически ежедневно стояла у операционного стола, помогая хирургам. Оперировали круглосуточно, доктора еле держались на ногах от усталости.
Одним из раненых был Василий Туканов. Осколок попал ему в спину. Ида присутствовала на той операции, видела, как извлекали этот кусок железа. Потом, когда уже начал выздоравливать, этот молодой (был ее всего на год старше), красивый офицер влюбился в нее. А она ­ в него. В госпитале Василий сделал Иде предложение. Но она не согласилась выйти за него замуж.
­- У нас много медсестер повыходили замуж за раненых и почти сразу же стали вдовами, -­ вспоминает женщина. ­- Ребят же на передовую после госпиталя отправляли, а там редко кто живым оставался. Да и меня в любой момент могли на фронт забрать, повестки продолжали приходить. Убить могли и меня, и его. Поэтому я сказала Василию: «После победы, если живы останемся, -­ поженимся».
***
Василий Туканов дошел до Берлина. Но кадрового офицера призвали еще на одну войну -­ с Японией. Однако в Хабаровске, куда в 1945 году перебросили его часть, Василий Иванович заболел малярией. После выздоровления вернулся в Германию, где продолжил службу. Сделал вызов Иде. Она приехала к нему. Сразу же расписались. Вскоре у молодой пары родился сын Евгений. Позже ­- уже в Союзе, еще один -­ Юрий и дочь Татьяна.
После Германии была Эстония, затем ­ Новгородская область. Потом был Сахалин, где майор Туканов служил пять лет. В 1956 году вышел приказ Никиты Хрущева о мобилизации. Василий Иванович, наконец, оставил армию, семья переехала в Кривой Рог.
Он работал на шахте «Октябрьская». Его супруга трудилась вначале в больнице №9, которая в 60-­е годы находилась в здании нынешнего ПНД (позже построили новое здание на «Пионере» и больницу «перевели» туда), затем ­- в 6­-й горбольнице.
 ***
 Из большой многодетной семьи Иды в живых осталась только она и три ее сестры -­ Софья, фронтовички Валентина и Дася. Те самые, которые 22 июня 1941 года эвакуировались из Минска. Отец, как говорилось выше, погиб в самом начале войны. Мать вместе с шестью маленькими детьми расстреляли фашисты. В 1941-­м жителей деревни Боровое ­- от мала до велика ­- евреев, цыган, комсомольцев, коммунистов, тех, кто помогал партизанам, немцы согнали в школьный тир и изрешетили пулеметной очередью.
 Через десять лет после окончания войны Ида была в своем родном селе.
 -­ Пришла я к тому школьному тиру, который стал братской могилой, в том числе, для моей мамы, сестренок и братишек, -­ рассказывает Ида Семеновна. ­- Смотрю: то тут, то там косточки торчат. У меня ноги подкосились. Я присела, стала ямки рыть, и косточки эти зарывать. А второй раз, когда в деревню свою приехала, на том месте уже дома построили. Сестричка моя Валя писала письмо в Минск, спрашивала, куда расстрелянных перезахоронили. Они ответили. Вот только вряд ли все останки забрали...
 ***
 Супруги Тукановы прожили вместе почти 70 лет. Имя героически сражавшегося с самого первого и до самого последнего дня войны Василия Ивановича выбито на Часах памяти, что возле Спасо­-Преображенского собора. Он ушел из жизни в 2014 году в возрасте 92 лет.
 Иде Тукановой в этом году исполнится 98 лет. С Днем Победы Вас, Ида Семеновна!
                                                                                                              Елена ЧЕРНИЧКИНА