ЦЕНА КАЙФА

Сейчас практически все друзья, которые в семидесятых годах так же как и я стали баловаться наркотиками, уже умерли. Может, кто-то и жив, но я уверен, что жизнью, в полноценном понимании этого слова, это назвать нельзя. Так, жалкое существование. Ни семьи, ни близких людей. Практически всегда родители наркоманов умирают рано. Видеть, как твой ребёнок день ото дня убивает себя, деградирует и превращается в зомби - очень тяжело. То, что я ещё жив, считаю чудом. Но обо всем по порядку.

Родился я в селе Майском в Кировоградской области. Там же пошёл в начальную школу. Когда пришла пора переходить в четвёртый класс, мои родители переехали в Кривой Рог. И отец, и мать работали на ЦГОКе. В 1973 году после окончания восьмого класса СШ №45 сдал документы в ПТУ-33. Выучился на электрогазосварщика и поступил на работу в СУ-5 - одно из многочисленных строительных управлений города. Позже работал в электроцехе, затем - в желдорцехе СевГОКа.

Присесть на «травку»

Первое моё знакомство с наркотиками произошло, когда мне исполнилось 17 лет. Помню этот день, как будто было вчера. Март 1975 года. Мы поехали на практику в Комсомольск-на-Днепре, строили там горно-обогатительный комбинат. Жили в вагончиках. Молодые, ветер в голове. Что только ни делали… И тут один из коллег-практикантов предложил попробовать покурить анашу. Я вначале отказывался, говорил, что и водки вполне достаточно, чтобы получить удовольствие. Но он меня уговорил. Причём довольно просто: на слабО. Сами понимаете, как в таком возрасте хочется показать, что ты смелый, все тебе нипочём. В общем, курнул. Новые ощущения, интересно. И что главное - нет «бодуна»: головных болей и прочих неприятных симптомов похмелья. К тому же товарищ рассказал: нужной травы кругом навалом. И деньги тратить на алкоголь не надо.

Вернулся с практики, работал. Периодически в компании курил траву - если у кого-то была и предлагали. Сам не искал. Однако, учитывая мой круг общения, трава или «дурь», как мы её называли, попадала ко мне довольно часто. Это продолжалось до лета. А потом всё стало серьёзней.

Как-то, помню, в начале августа ехал я из цеховой поликлиники, злой, без настроения. Приболел. Но так как температуры не было, больничный мне врач не дал. В троллейбусе встретил одноклассника Сашку, с которым дружил. Слово за слово - и тот предложил вечером угостить меня одной интересной вещью. На мои расспросы ответил: «Увидишь потом». Приехали к нему домой. Там его уже ждал товарищ.

Зашли в квартиру, закрылись. Вижу: порошок какой-то достают, включили электроплитку и взяли половник. Я понял - это наркотики. Увидев моё колебание, друг стал подзадоривать: «Это молочко из мака. Не бойся! Очень классно! Ты попробуй просто!» Отказаться - значит, проявить трусость. Это сейчас я понимаю, что, отказавшись, я бы проявил силу характера. Но тогда согласился…

Первая мысль, которая пришла в голову после того, как наркота стала действовать: «Я зря прожил 17 лет. Вот это кайф! Вот это действительно приятные и неповторимые ощущения! Оказывается, вот как нужно время проводить». В общем, очень понравилось.

«Макоед»

Мак найти проблемой не было. Он был кругом: на дачах, во дворах домов, на клумбах возле девятиэтажек. На Даманском, на пустыре, люди сажали огороды. Мак рос везде. Не нужно было ехать никуда: отошёл 50 метров от микрорайона, нарезал то, что тебе нужно, и ушёл.

Употребляли тогда маковое молочко-кукнар. Готовить наркотик было просто - достаточно раз увидеть и сам сможешь. Но хотелось испытывать удовольствие всё чаще и чаще, а мак засыхал. Тогда стали измельчать мясорубкой сухие коробочки головок мака и запивать водой. К тому времени я уже был «в системе» - принимал мак ежедневно. Таких как я называли «макоеды».

Доза постепенно росла и дошла до того, что утром нужно было выпить три стакана измельчённого в пыль мака, залитого водой. Смотришь: такая куча огромная, но съешь меньше - будет плохо. И что самое главное - у меня и мысли не было, что плохо мне как раз из-за этого наркотика. Недомогание выражалось в слабости, постоянном насморке (пока не примешь мак), расстройстве желудка, отсутствии сна, беспокойстве. Я ещё подумал, какой хороший этот мак, от всех болезней лечит! И не нужны никакие лекарства. Мало того, что лечит, так ещё и очень приятно.

Но «макоеду» требовалось очень много сырья. Доставать его становилось не так легко как раньше. Ездили с товарищами в сёла и собирали остатки мака с комбайнов. Тогда в колхозах сеяли и убирали эту культуру открыто, а после того, как поле уберут, на технике и на земле оставалось много остатков растения. Бывало, за одну ходку набирали полные чемоданы.

От мака до «ширки»

А потом кто-то узнал, что мак можно вываривать с добавлением ацетона. Требовался меньший вес и ощущения были более острыми. Кто переходил на эту «ширку», по-другому наркотики уже не принимал - не было смысла. Стал колоться и я. А когда вместо ацетона стали применять растворитель - жидкость стала прозрачней и, как многие отметили, «ширка» получалась более качественная.

Через несколько лет после того, как я присел на мак, стал ежедневно колоть «ширку». Без неё не мог представить себе жизнь. Тогда была большая проблема со шприцами. Это сегодня их полно в каждой аптеке и они одноразовые. А тогда приходилось воровать в больницах. Даже был период, когда наркоман, у которого был свой шприц, мог вообще «не париться» о наркотиках. За то, что он давал товарищам «ширнуться», ему платили частью наркотиков. Как-то я сам стащил в медицинском училище два шприца.

Вы не поверите, но в то время наркоманом было быть модно! Мы чувствовали себя особенными, не такими как все. Помимо уколов опия и курения анаши, употребляли таблетки. Пробовали все, что может «раскумарить» (вызвать эйфорию - прим. авт.). Были дружными и даже не предполагали до конца ту цену, которую придётся сполна заплатить за этот кайф.

В 1978 году во время одной из поездок за «планом» (коноп­лёй - прим. авт.) нас задержали работники сельской милиции. Вышло так, что начальник уголовного розыска района совершал объезд полей, на которых росла конопля, и увидел, что мы идём с чемоданом. Почистив остатки растения на молотилке, мы насобирали, как потом выяснилось, больше трёх килограммов «плана». На то время в уголовном кодексе уже была статья 229, по которой за хранение, перевозку и сбыт наркотиков сажали в тюрьму. Так я пошёл по первой ходке.

Там, на зоне, естественно, наркоты не было. Это уже позже, во время последующих отсидок, купить «дурь» в тюрьме стало не проблемой. Стакан мака, к примеру, стоил 10 рублей.

В бараке я не мог спать, меня кидало в пот. Чтобы изнурить себя и на какое-то время отключиться, я ночью отжимался от пола и приседал. Один из зэков спросил меня: «У тебя что, ломка?» А потом объяснил, что у меня за состояние. Но через полторы недели оно ушло, и я снова стал себя чувствовать нормально. Организм ведь был молодой и сильный. Решил, что ломка - явление временное и ничего страшного собой не представляет.

И у наркоманов бывают семьи…

Как только отсидел положенный год и вернулся в Кривой Рог, тут же пошло-поехало всё по-новому. На меня сверстники смотрели с уважением - недавно ведь вышел из тюрьмы, к тому же сидел по новой статье, по которой мало ещё кто «чалился». Занятия наркоманией пока ещё не мешали работать.

Желая разнообразия в жизни, поехал в Киев и устроился работать на керамический завод. Там у бабушек, торгующих семечками, спрашивал, не остались ли у них стебли и головки мака? Находились люди, у которых это добро имелось. Давал 10 рублей за мешок мака. Люди охотно продавали. Да были и такие, что отдавали даром.

Постепенно пришло понимание того, что мак стал смыслом жизни. А тут познакомился с девушкой, женился. Когда она узнала, что я принимаю наркотики, попросила дать и ей попробовать. В общем, взял грех на душу, дал. Потом узнали её родители. У нас к тому времени уже родилась дочь. Был скандал. Но моя супруга уже плотно «сидела на игле». Под воздействием родственников я уехал на время. Но она сама находила наркотики и продолжала употреблять.

Потом мы жили опять вмес­те. Родилось ещё двое детей. Последнего, сына, зачали в то время, когда она в очередной раз приехала ко мне на свидание в зону. Я освободился, и мы снова были все вместе.

А потом жена умерла от наркотиков. Детей забрали её родственники. Слава Богу, они хорошие и порядочные люди. Сейчас дети уже взрослые. Очень хочу их увидеть, знаю, где живут, но ехать боюсь. Боюсь, потому что сейчас прекрасно осознаю, как сильно я виноват. Причём не только в том, что моя никчемная жизнь потрачена впустую, но и в том, что виновен в смерти любимой женщины, в том, что дети были лишены родителей, в том, что мои родители, устав переживать за своего сына, раньше времени легли в сырую землю.

Итог

Каков итог? Шесть тюремных отсидок. Работать дворником, как это было в последние годы, я не могу - здоровье не позволяет. В детстве переболел полиомиелитом, сейчас одна нога короче другой. Но оформить группу инвалидности не могу. Врачи говорят, нет оснований. Из ведомственной квартиры, которую мне, дворнику, дал ЖЭК, грозятся выселить. На другую работу меня никто не возьмёт, да и сам я ничего не могу толком делать из-за обострившихся болей в ноге. А до пенсии ещё нужно работать. Сам. Никому не нужен. И что самое главное - понимаю, что никто кроме меня в этом не виноват.

Наркотики - это очень страшно. Полтора года назад перешёл с «ширки» на метадон. Существует такая программа замес­тительной терапии для наркоманов. Метадон легально колют в нашем ПНД, говорят, бывает, что люди после такой метадоновой терапии полностью отказываются от наркотиков. Ужасно устал от всех этих уколов, но страх перед ломкой не позволяет попробовать бросить. Одно время ходил в протестантскую харизматическую церковь, потом к Свидетелям Иеговым. Верю в Бога, но там Его не нашёл. Удивляюсь, ну почему, колясь без малого 40 лет, я до сих пор жив?! Недавно пришла мысль: может, для того, чтобы рассказать другим, какова она, эта страшная цена кайфа? По сути дела, эйфория длится с месяц-полтора. А потом человек принимает наркотики просто для того, чтобы себя нормально чувствовать. И если снова и снова их не употреблять, боль будет возвращаться, всё больше и больше терзая тело. Порой кажется, что «ширка» забрала и душу. Ведь трудно себя считать человеком, когда ты давно превратился в раба. В безвольное существо, готовое за порцию «лекарства», приносящего временное облегчение, на всё: преступление, предательство, подлость.

Обращаюсь к молодёжи: не думайте, что вы побалуетесь «травкой» или таблетками и потом сможете «завязать» с наркотиками. Наркотик - это бомба замедленного действия. Став однажды наркоманом, ты будешь им всю жизнь, даже если на время сможешь прекратить принимать «дурь». Нервный срыв, болезнь и тысячи других проблем - и ты сам себя обманешь в том, что поможет решить их только наркотик. Сорваться можно в любой момент. Сорваться может любой наркоман. И ещё - нет лёгких и тяжёлых наркотиков. Как алкоголизм начинается с фразы: «Ну что, по пивку после работы?», так и наркомания начинается с одного «косячка», с одной таблеточки. Вы можете сказать: «Мы взрослые и сами в состоянии решать, как нам жить». Да, это так. Но всегда есть рядом люди, которые от нас зависят, те, кто нас любит. Выбрать наркотик вместо нормальной жизни - значит, медленно убить не только себя, но и их.

Записал

Степан КОНДРАТЬЕВ