«Гроб стоит, а её там нет...»
О войне в Афганистане сейчас предпочитают не говорить. Вернее, как и на всё советское послемайданые власти пытались навесить на те события не очень хорошие ярлыки. Даже были поползновения в 2014-2015 годах переименовать улицы, названные в честь погибших афганцев, снести памятники, поставленные им, отменить льготы оставшимся в живых.
Но не получилось. Потому как, спустя годы, многие из тех, кто прошел Афганистан, несмотря на свой возраст, добровольцами ушли воевать в зону АТО. И еще раз доказали, что они настоящие герои. И осуждать их теперь уже не мог никто. Поэтому и заткнулись все эти «диванные патриоты» во главе с Вятровичем.
Я ни в коем случае не хочу умалить подвиг тех, кто там был. Но на войне как на войне, бывает всякое. И одну такую историю мне хотелось бы рассказать.
Недавно, проведывая знакомого в больнице, я разговорилась с его соседом по палате. Он - шахтер на пенсии, а теперь еще и беспомощный инвалид. Поломал ногу, лежал долго с аппаратом Елизарова, но что-то пошло не так, образовался тромб. Говорили мы с Иванычем, как он представился, через неделю после того, как ему ампутировали ногу. В тот день он очень ждал дочку, которая должна была прийти, его помыть и побрить. А чтобы время ожидания летело быстрее, практически втянул меня, вечно куда-то спешащую, в разговор. И его рассказ, главной темой которого была война в Афганистане, был настолько интересен, что время, действительно, пролетело незаметно.
Нет, Иваныч в ДРА не воевал. Воевала его жена, а он «был на хозяйстве с маленькой дочкой».
- Валя моя медсестрой была, - рассказывал он. - В Афганистан поехала добровольно в самом начале войны, ведь там год стажа шел за полтора, и зарплата была выше. Никто ведь тогда, в 1979-м, не знал, какой там ужас будет твориться. Пробыла она в Афгане недолго, где-то через полгода на нее похоронка пришла. На полевой госпиталь, в котором она работала (под Кандагаром), напали душманы. Им все равно было, кого убивать - раненых, медиков - всех подряд поливали автоматной очередью.
В глазах Иваныча появились слезы, он словно вновь переживал те страшные дни.
- Привезли мою Валю в цинковом гробу, - продолжил он. - Как сейчас помню, его сопровождали два солдата и офицер. Все наше село ее встречать пришло. Гроб в хату занесли. Я военным говорю, откройте его, дайте мне с женой попрощаться, а дочке мать в последний раз увидеть. А они - ни в какую. Мол, тело в таком состоянии, что не стоит на него, особенно ребенку, смотреть. В общем, отвезли мы Валю на Карнаватское кладбище, похоронили рядом с ее бабушкой. А утром я ей «завтрак» понес. Сам был. Не хотел, чтобы со мной кто-нибудь шел. Люди в хате поминать остались. От горя тогда у меня даже помутнение какое-то наступило. Знаете, чувство тогда такое было, как сейчас, когда ногу потерял. Тогда я тоже как будто части какой-то тела своего лишился. Хотя нет... Тогда боль больше была.
Пришел Иваныч на кладбище, смотрит - могила разрыта, гроб вынут, открытым стоит. Подошел к нему, а там камни лежат.
- Два таких огромных булыжника, - он уже не пытался унять слезы, которые катились по его морщинистому лицу. - Гроб стоит, а ее там нет. Помню, побежал я к кладбищенскому сторожу, за грудки его схватил, кричу: «Где моя жена, сволочь?!». У него глаза круглыми стали, вместе со мной к могиле пошел. «Клянусь, не знаю, что здесь произошло», - отвечает. Испугался страшно, стал меня просить не трогать его. Это уже намного позже я узнал, что таким образом из Афганистана в Союз героин переправляли. Тела погибших по месту хоронили, а в цинковых гробах наркоту везли, булыжники для веса использовали, чтобы гроб тяжелым был и никто ни о чем не догадался. В случае с моей женой у них не по сценарию пошло, не успели они гроб назад зарыть. Наркотики вынули, и, видно, спугнул их ктото...
- Пап, снова ты про маму рассказываешь, неожиданно послышалось за моей спиной. - Тебе расстраиваться нельзя.
У двери стояла женщина с большими сумками. Это была дочь Иваныча.
- Да как же не расстраиваться, Галя, - вздохнул мужчина. - Ты бы меня рядом с мамкой похоронила, а так...
- Пап, тебе еще жить и жить. Глупости не говори. А мама... С мамой на небесах встретишься, - ответила она.
Елена ЧЕРНИЧКИНА