Затерянные среди карьерных пустот

Об этом уникальном посёлке, где осталась всего одна улица, рассказала «Пульсу» местная жительница. Правда, речь шла не о живописных красотах. Женщину волновали куда более житейские вещи ­ впереди зима, а податься ей некуда. Дом разваливается, печь разобрана, газа там отродясь не было, а кроме дочерей у неё ещё и больная мать на руках.

Сколько себя помнит Елена Олейник, столько и писала во все инстанции по поводу переселения. Ведь улица Юона, по которой она проживает, находится в зоне обрушения. Но если в советские времена еще можно было надеяться на квартиру, то теперь не стоит даже мечтать ни о коммуналке, ни о комнате в общежитии.
­ Впереди зима, а мой непутевый брат разобрал старую печь, вывез весь металлолом. Топить нечем. Ютимся то у знакомых, то у родственников, ­ сокрушается Елена Николаевна. ­ Ведь домик-­то ветхий. Хотя это громко сказано, скорее довоенная мазанка, которая рушится прямо глазах.
-­ Но ведь и другие жители тоже оказались в таком же положении. Они как выживают? -­ поинтересовались мы у нее.
­- Не знаю, как остальные, а я считаю, жить там невозможно!..
...Отыскать улицу Юона для нас оказалось делом непростым. Она словно затерялась среди дачных домиков садового товарищества «Роза». Мы спросили у двух женщин, которые сидели у дачного домика, как проехать в нужное нам место?
­- Вон видите дом напротив? ­- сказала одна из них. -­ Там живет Сергей ­ один из старожилов. Это и есть начало улицы Юона.
Несмотря на непогоду, женщины сторожили территорию согласно графику, который установили сами члены садового товарищества. После того, как сюда повадились бомжи и наркоманы ­ другого выхода нет. Непрошеные визитеры воруют не только урожай, но и тянут металл.
Старожил, на которого указали дачницы, возился во дворе с бензопилой, которая почему-­то никак не поддавалась и отказывалась работать.
-­ После дождей резко похолодало, отопление здесь печное, приходится дровами запасаться, ­- поделился Сергей.- ­ Вот нашел время, чтобы заняться заготовкой на зиму.
Мужчина рассказал, что живет тут уже много лет. Купил учас­ток лет тридцать назад в надежде получить под снос квартиру. Но новое жилье пришлось покупать самому. Хоть и считает себя городским, а большую часть свободного времени все же любит проводить здесь.
­ Неужели и зимовать тут будете? ­ интересуемся у него.
­ Так не в первый же раз, ­ отвечает. ­ Я люблю уединение, да и воздух здесь чище.
Когда-­то, еще до войны, на этом месте был барачный поселок, который в народе назывался Краматоровский. Но в 1978 году его снесли, а людей отселили. Однако дома на одной улице остались. Проживающие в них все надеялись, что, попав в зону обрушения, им удастся улучшить свои жилищные условия. Но надеждам так и не суждено было сбыться.
­- Не буду скрывать, в свое время и я на это надеялся,- ­ рассказал нам сосед Сергея Иосиф Александрович.- ­ Но так сложилось, что дети разъехались, а я остался. За много лет уже привык к здешней жизни. После отработки горизонтов шахт «Гвардейская», им. Розы Люксембург, давно уже недействующей «Комсомольской» ­ здесь фактически под каждым домом пустоты. Еще в 90-­е годы обещали нам выделить часть квартир на микрорайоне Восточный. Но Союз рухнул, а с ним и надежды что­-то изменить к лучшему. Таким как я теперь деваться некуда. Сейчас я на пенсии, свой век буду доживать тут.
Определенные неудобства в здешней жизни для него все же есть, признается пенсионер. Например, дает о себе знать отсутствие магазина. Поэтому за продуктами приходится ездить и всем необходимым запасаться заблаговременно. Еще Иосиф Александрович посетовал на отсутствие аналогового телевидения, которое отключили с 1 сентября. С того времени в антенне, которую когда-­то сам смас­терил, проку мало. Покупать дорогую технику не за что, да и опасается, ведь воровства здесь хватает.
Непрошеные гости всегда не прочь собрать и чужой урожай. На одном доме кто­-то из хозяев даже прикрепил табличку: «Частная собственность ­ орехи не трогать!». Как знать, возможно, благодаря ей плоды и уцелели.
Улица Юона проходит почти над краем пропасти. Условная дорога отделяет ее от огромного обвала. От такой развернувшейся панорамы ­ мурашки по коже. Спус­тись пониже, кажется, тут же будешь заживо погребен. Впрочем, такая ситуация вполне закономерна для промышленного Кривбасса. В зону обрушения с оползнями и карьерными пустотами попадают окрестности, где еще несколько десятилетий назад бурлила жизнь. А сегодня там находиться запрещено.
-­ Отселить местных жителей не хотят потому, что нас в природе не существует,- ­ рассказала Валентина Степановна, со двора дома которой и открывается вся панорама нынешней жизни. -­ Я этот дом купила в 1983 году в надежде, что он вскоре пойдет под снос. Да так с тех пор здесь и живу. Когда снесли барачный поселок, часть людей успели переселить, а о нас забыли. А с распадом Союза вообще все документы куда-­то пропали. Я в свое время этим вопросом интересовалась, нигде, как проживающие в зоне обрушения, мы не значимся, а значит, никакое альтернативное жилье нам не положено.
­- Но ведь сама же улица на карте города есть?
­- На самом деле она-­то, может быть, и есть, а самих проживающих на ней нет. Я уже перестала серьезно задумываться об этой проблеме. Ведь жилье давно не строится, откуда же возьмутся для нас квартиры, не с неба же нам упадут?
Впрочем, Валентина Степановна говорит, что, несмотря на изрядные неудобства здешней жизни, особенно зимой, когда рано темнеет и с сумерками замирает жизнь, все же это не самое страшное. С этим можно мириться. Для женщины важно другое ­ жить здесь дешевле.
­- Судите сами, моя пенсия ­ 1500 гривен. Можно на нее прожить в городе? Однозначно, нет. Но я твердо знаю, что вот этот клаптик земли меня прокормит. Да и кур я держу. Фактически из коммунальных услуг плачу только за воду и свет. Ну разве это не рай?
-­ Не страшно вам здесь одной жить? -­ интересуемся у хозяйки.
­- Нет, я ко всему привычная. И потом, я же здесь не одна. Живу с сыном. Да и сторож у меня личный -­ пес Чарлик. Он хоть и маленький, чужих не жалует. Это сейчас он смирный, знает, кому я суп варю, ­ сказала на прощание Валентина Степановна, привычно подбросив в печку дров.
После нашей поездки стало ясно: ни семье обратившейся в «Пульс» Елены Олейник, ни другим жителям улицы Юона, к сожалению, пока рассчитывать на то, что их отселят, не стоит. Но не стоит и терять надежды. Примером могут служить жители поселка Жуковка, что возле Западного кладбища, которым внезапно экс­КМК предложил компенсацию за их жилье, так как предприятие начало там разработку новых месторождений.

Александр ШИДО