Николай Воробьёв: «Вдоль Ингульца гнали военнопленных, наверное, человек пятьсот. Их тоже расстреляли и в шурф сбросили...»

Для криворожан Александры Фёдоровны и Николая Ивановича Воробьёвых 22 января ­ День освобождения Кривого Рога от немецко­фашистских захватчиков по значимости стоит в одном ряду с Днём Победы.

Николай Иванович 9 декабря прошлого года принимал поздравления с 90-­м днём рождения. Несмотря на почтенный возраст, он обладает прекрасной памятью, живо интересуется всем происходящим в городе и стране. Его жизнь тесно переплетена с историей Кривого Рога, который он очень любит.

ОККУПАЦИЯ
Мужчина родился в поселке Казанка Николаевской области в 1927 году. Спасаясь от голода, его родители в 1932 году пере­ехали в Кривой Рог. Отец устроился работать на шахту «Сухая Балка». Купили половину крохотной землянки в районе поселка Черногорка, на улице, которую в народе называли «котолуповка» (впоследствии ­ Тельмана, сейчас ­ Галаховская). Со временем на этом же участке построили дом, в котором Иван Николаевич и Александра Фёдоровна живут до сих пор.
-­ До войны я успел закончить семь классов. Сначала школа арендовала комнаты в домах, потом построили школы №13 и №15, детвору туда перевели. Так радовались, что посёлок строился. Всё оборвалось, когда объявили о начале войны. Отца забрали на фронт, под Днепропетровском он попал в окружение, потом ­ в плен. Его в 1942 году пригнали в криворожский лагерь для военнопленных на Гданцевке. Помню дощатые бараки, колючую проволоку, измождённых людей. Отца, как местного, мама по справке выпросила отпустить домой, но его обязали встать на учёт на биржу труда, -­ вспоминает Николай Иванович. -­ Однажды он ушёл отмечаться и не вернулся. Его и моего дядю вместе с другими шахтёрами погрузили в товарные вагоны и вывезли в Германию, на работу в шахты Дортмунда. Там он был до конца войны, пока лагерь не освободили американцы. Помню, мы изредка ему высылали посылки весом по 250 граммов, больше не разрешали. Мама насыпала кукурузную муку или табак, чтобы он обменял его на продукты. Удивительно, но эти посылки он получал.

ОТСТУПЛЕНИЕ
Николай Иванович вспоминает, что в 1941 году Кривой Рог сдавали с боем, были сильные бомбёжки. От разрывов снарядов ночью было видно как днём. Земля дрожала. Спасались в ямах, вырытых в саду. Отступающие солдаты были кое-­как одеты, некоторые в обмотках на ногах, с винтовками в руках или без оружия вовсе. Удержать натиск хорошо вооружённых оккупантов шансов не было.
­- Немцы были отлично экипированы и вооружены, у них было много военной техники. Запомнилось, что солдаты ездили на велосипедах. Сначала они к мирным жителям относились нормально, меняли сахарин на яйца и молоко или платили марками за продукты. А потом установили свои порядки. Кого здесь только не было! Румыны, французы, итальянцы, чехи, венгры. Особенно лютовали калмыки, их все боялись, самые жестокие были, -­ рассказывает криворожанин.-
Навсегда врезался в память криворожанина теплый октябрьский день 1941 года.

МАССОВЫЕ РАССТРЕЛЫ
Возвращаясь из школы, он увидел оцепление от огородов и до самой железной дороги из немцев и полицаев. Через час от посёлка Шевченко показалась очень длинная колонна людей, тысячи людей.
­ Шли семьями ­ женщины с детьми, старики, изредка мужчины. Это были евреи, им сказали, что будет эвакуация, поэтому люди взяли с собой вещи. Сзади колонны полицаи на подводах ехали. Людей группами подводили к балке, ненадолго крик поднимался, потом затихал. В балке их заставляли раздеться почти догола и бегом гнали на гору, человек по пятьдесят. И они, обречённые, бежали! Расстреливали их из пулемётов, тела бросали в шурф старой шахты №5, ­ вспоминает Николай Иванович. ­ Я смот­рел со двора, издали, поэтому не могу сказать, кто расстреливал ­ немцы или полицаи. Вдоль Ингульца, по другой балке, гнали военнопленных, наверное, человек пятьсот. Их тоже расстреляли и в шурф сбросили... К вечеру всё затихло, полицаи нагрузили подводы вещами и уехали. Мы, детвора, пошли посмотреть, что там было. Тел мы не видели. Помню, горели огромные кучи поношенных вещей, детской обуви было много. Там, где вели военнопленных, валялись разорванные деньги, какие­-то бумаги, мой товарищ нашёл часы. Видимо, эти люди понимали, что их гонят на смерть и ничего уже не понадобится. Недели через две появился невыносимый запах. Жители улицы пожаловались в немецкую комендатуру, что дышать нечем. Вскоре привезли два грузовика соли, высыпали в шурф, а потом его взорвали.
Николай Иванович рассказал, что во время оккупации в балках по ночам постоянно шли расстрелы. Тела сбрасывали в три шурфа, поэтому очень сложно сказать, сколько там погибло людей. После освобождения города постепенно места массовой гибели людей засыпали землёй, на месте шурфов построили дома, а балки исчезли под отвалом НКГОКа и городской свалкой. Сейчас о трагедии напоминает памятный знак, установленный в поселке Шевченко.
-­ Недалеко от нашей улицы, в сторону моста, был тоннель до самой реки. Там скрывались партизаны, а кто-­то донёс об этом. Полицаи оцепили тоннель, пустили туда газ и взорвали его. Помню, как они взорвали шахту №5 вместе с шахтёрами, которые отказались подниматься на поверхность,- ­ вспоминает пенсионер. - ­ В оккупации жить было очень тяжело и страшно. Я от немцев прятался в сарае, мама боялась, что меня, как отца, угонят в Германию. Ей по карточке давали 250 граммов пшенного хлеба на день, всё время хотелось кушать. Работы не было, школы закрыты, безденежье, обменивали что могли на продукты.

ОСВОБОЖДЕНИЕ
Криворожанин вспоминает, что настроения в городе во время оккупации были разные, но после Сталинградской битвы появилась твёрдая уверенность в том, что город освободят. Осенью 1943 года в Кривой Рог прорвались со стороны Лозоватки советские танки, завязался бой. Но освобождение пришло только в январе.
­- Зима в тот год была морозной и очень снежной. Бои за город шли ожесточённые, линия фронта проходила и по нашей улице. На «Холодильнике» (за Червоной) стояли наши миномёты, зенитки, а на улице немцы отстреливались. Наши солдаты уже всё имели ­ оружие, танки, самолёты. Воевали крепко, -­ рассказывает Николай Воробьёв. -­ Мы потом ходили к советским солдатам, нас угощали американскими продуктами. Помню замёрзшего немца, которого притулили к стене, а к его протянутой руке прикрепили табличку «Дорога на Кривой Рог», вроде, как указатель. Техники немецкой осталось много, склады различные. Они что не успевали забрать, сжигали. Взорвали и железнодорожный мост, мы потом верёвками его обломки растаскивали, чтобы площадки под строительство опор очистить. Город стоял в руинах. Но я до сих пор помню чувство невероятной радости, когда нас освободили. Это был самый счастливый день. Больно, что не все дожили до него...

ВОЗРОЖДЕНИЕ
Александра Фёдоровна родилась в селе Новоочаков, в Кривой Рог попала по мобилизации в 1944 году. Хрупкая, двадцатилетняя девушка четыре года работала на строительстве жилых домов на Первом участке. Вспоминает, что всё делали вручную, таскали тяжёлые тачки, груженные песком и камнями. Жила вместе с такими же девушками в общежитии, за свой труд получала килограмм хлеба в день.
­- В селе голодовка была, в колхозах от зари до зари работали за трудодень. И всё же я не хотела уезжать от мамы, а мне сказали, если не поеду ­ посадят в тюрьму. Кривой Рог от немцев сильно пострадал, много было разрушенных домов. Мы разбирали руины, дома строили. Ни обуви, ни одежды ­ ничего не было, жили в нищете. Дадут килограмм хлеба, а я половину на рынке продам или обменяю на что­-нибудь. И всё равно молодость своё брала, по вечерам танцы устраивали, Коля с парнями в общежитие приходил, на баяне играл, а я ­ на бубне. Так и познакомились, полтора года встречались, поженились в 1948 году, -­ вспоминает Александра Фёдоровна. -­ Работала на шахте, потом в литейном цехе на заводе. Тогда вся молодёжь трудилась, мы, своими руками город восстанавливали, хотели, чтобы жизнь лучше была. А теперь какой Кривой Рог красивый, большой, сейчас бы только пожить, а здоровья уже нет...
Сразу же после освобождения города Николай Иванович поступил на работу в трамвайный парк электриком, восстанавливал трамвайные пути. Вспоминает, сколько было радости, когда в 1945 году возобновили трамвайное сообщение с Дзержинкой.
В армию его забрали в 1948 году. Долгих четыре с половиной года строил взлётную полосу в аэропорту «Борисполь», военные аэродромы в Белой Церкви и под Архангельском. За это время подросла старшая дочь супругов Наташа.
-­ Вернулся в 1953 году и город не узнал. Раньше бараков было большинство, а тут целые районы новые появились, предприятия новые открывались, снабжение города улучшилось. Интересное время было, радовались каждой новостройке. Сейчас наш город ­ красавец, жаль, что не все это ценят, -­ вздыхает Николай Иванович. -­ Наше поколение себя не жалело, мы работали с верой в будущее, чтобы наши дети и внуки жили лучше. А пенсии заработали смешные. Я когда переходил на пенсию, получал 110 рублей, и в долларах это было столько же. Если бы сейчас платили в таком же соотношении пенсионерам, то можно было бы жить и не тужить, а так, получаю даже меньше, чем тогда. Как участники войны мы пользуемся льготами, но газ экономим, иначе долги растут.

70 ЛЕТ ВМЕСТЕ
Супруги Воробьёвы в мае будут отмечать 70 лет совместной жизни ­ Благодатную свадьбу. Они уверены, что самое дорогое в жизни ­ это семья, любовь, взаимопонимание и поддержка близких людей.
-­ У нас уже четыре правнука и пять праправнуков. Они нас не забывают, приходят. В жизни всякое бывает, но нужно жалеть и уважать друг друга, тогда и семья крепкой будет. Я не думала, что доживу до таких лет, хочу ещё работать, а руки не слушаются, по­этому сержусь иногда. А дедушку и сейчас люблю, это моя вторая половинка, спасибо ему за всё, -­ говорит Александра Фёдоровна. -­ Жаль только, что я ему не помощник в огороде, хочу что­-то делать, а уже не получается. Выведет меня в сад и работает, а я рядом сижу. Вот и вся помощь.
Супруги ждут весну и уже планируют, что посадят в огороде, чтобы порадовать своих близких. Николай Иванович выращивает сор­товой виноград, малину, овощи. Жаловаться на жизнь они не привыкли, ко всему относятся с оптимизмом и жалеют лишь о том, что их молодость пришлась на военное лихолетье.

Кристина МАРГИНА