Николай Зинченко: «ШАХТА ЛЕНТЯЕВ НЕ ЛЮБИТ»

Так повелось, что в большой трудовой семье Зинченко дети, а теперь и внуки, стали продолжателями славных дел, начатых ещё дедом и прадедом. Сегодня подземный стаж на шахте «Терновская» (бывшая им. В.И. Ленина) большой трудовой семьи Николая Зинченко -­ около 117 лет!

Мне особо приятно вспомнить об этой династии шахтеров, потому что они работают на шахте, на которой когда­то трудились и мои родители. Начинал свою трудовую биографию там и я. Но вот династии как таковой у нас не получилось, потому как я пошел в журналистику.
­- Трудовая династия не строится из-­под палки, ­ словно прочитав мои мысли, говорит с улыбкой Николай Пантелеевич. ­ Я никогда не говорил ни детям, ни внукам о том, что они обязательно должны стать горняками и посвятить свою жизнь нелегкому шахтерскому делу. И все же есть нечто необъяснимое, что и передается из поколения в поколение.
В разговоре глава династии все же попытался отыскать то необъяснимое. Дед Николая Зинченко трудился еще на руднике Колачевского. Как вспоминает заслуженный шахтер, в детстве ему довелось услышать немало дедушкиных рассказов о нелегком горняцком труде. Вспомнилось ему и одно дедово высказывание ­ «шахтная бура», которое тот часто упоминал.
­- Мальцом я не понимал, что это означает, -­ рассказывает с улыбкой Николай Пантелеевич. -­ И часто приставал с расспросами то к отцу, то к маме, чтобы объяснили. Лишь теперь понимаю, что объяснение всему одно: шахтная бура ­ это судьба, от которой не убежишь. Когда впервые спустился в шахту, сразу понял ­- это мое. Меня и обучать-­то особо никому не пришлось. Наверное, все благодаря деду, осталась-­таки где-­то в моих глубинах та дедова «бура», которая потом по крови передалась моим детям и внукам.
Горняком был и отец Николая Зинченко, отдавший подземному делу почти 20 лет. После армии продолжить дело отца и деда пришел и Николай. А затем и его сыновья ­ Александр и Олег, которые уже заработали подземную пенсию.
-­ Николай Пантелеевич пришел на нашу шахту в далеком 1963 году, когда та только вошла в эксплуатацию, -­ вспоминает директор шахты «Терновская» Геннадий Гончаренко. ­- И с того времени славная традиция подземщиков из поколения в поколение передавалась в надежные, крепкие руки. Ведь несмотря на то, что подземные просторы давно бороздит импортная высокопроизводительная техника, все равно шахта ­ это, прежде всего, тяжелый физический труд.
Николай Зинченко помнит, что мощь подземного Кривбасса в советское время составляла свыше 50% всесоюзной добычи железной руды. И по тем временам это были внушительные показатели. Сегодня же из 24 ранее действующих в Кривом Роге шахт в эксплуатации только семь. И до сих пор две из них -­ «Терновская» и «Гвардейская», считаются самыми глубокими в Европе. Мой собеседник вспоминает, что в те годы трудились все с особой отдачей. Каждый понимал: уж если спустился в подземные недра, так подвести бригаду не имеешь права.
За многое Николай Пантелеевич благодарен тому времени, которое в большей мере принято сейчас ругать. Тогда все жили по принципу: чтобы лучше жилось, нужно трудиться.
-­ Подстегивали и тогдашние соревнования между коллективами, ­- вспоминает глава династии. -­ Шахта лентяев не любит. И легких профессий здесь не бывает. Царила тогда атмосфера какого-­то невероятного подъема. Хотя, что там скрывать, шахтерский труд всегда был очень тяжелым и опасным.
За тридцать с лишним лет трудового стажа Николай Зинченко трудился скреперистом, крепильщиком, бурильщиком и проходчиком. А в 1986 году ушел на заслуженный отдых. Сейчас дело деда продолжают его внуки ­ Дмитрий и Богдан.
За все время, а сейчас Николаю Пантелеевичу уже 84 года, он ни разу не пожалел, что большая часть его жизни прошла под землей. Хотя и признается, какая бы современная техника ни пришла на помощь для того, чтобы облегчить труд горняка, все равно здоровья шахта не прибавляет. С годами он стал плохо слышать, да и в руках уже нет той прежней силы. Ведь в молодости бурить приходилось и на ручном перфораторе, который держать нужно было всю смену. Это позже появились буровые каретки. Об одном лишь жалеет: многих, с кем работал тогда бок о бок, уже нет в живых. Но до сих пор он поддерживает связь с Николаем Полищуком и Григорием Леженко, который на участке, где работал Зинченко, был бригадиром, а в 80-­е годы прошлого столетия его избрали депутатом Верховного Совета СССР.
«Такова судьба» ­ эту фразу во время нашего разговора часто произносил мой собеседник. Тем не менее, как потом признался Николай Зинченко, ничего в своей жизни он менять не стал бы.

Александр ШИДО