Несмотря на усилия врачей, пациент выжил

Вечером, 19 июня, криворожанка Ангелина Гвоздева с острым приступом панкреатита бригадой «скорой помощи» была доставлена по месту жительства в горбольницу №16. Всё, что с ней произошло, она описала в своём письме в редакцию «Пульса».

«Привезли меня в приёмное отделение горбольницы №16. От боли я не могла сидеть, малейшее передвижение вызывало рвоту, но меня, не знаю по какой причине, в этом лечебном учреждении не приняли. Повезли в горбольницу №8, было около восьми часов вечера. На кушетке в приёмном покое я мучилась больше часа, от адской боли не могла найти себе места. Ко мне никто не подходил, чувствую, что мне совсем плохо становится. Кричу: «Умираю, нет сил больше терпеть, делайте что-­нибудь!».
Пришёл хирург, попросил показать живот, произнес одно­единственное слово, я плохо его разобрала. То ли «цис­тит», то ли «целлюлит». Спрашивать меня ни о чем не стал. Даже живот не прощупал.
Через время на каталке меня отвезли в хирургическое отделение, в пустую палату на четыре койки. А потом, как обычно, подошла медсестра со списком лекарств, которые было необходимо купить. Я дала деньги санитарке и попросила ее сходить в больничную аптеку, купить все необходимое.
Наконец поставили капельницу. Причём лекарство из флакона не капало, а почти лилось в вены тонкой струйкой. Сразу же поставили вторую бутылочку, опять на 400 миллилитров и мне стало ещё хуже. Сказала об этом медсестре, а она ответила, чтобы я потерпела и через какое-­то время всё пройдёт. Капают и третью, и четвёртую бутылочку, в общей сложности влили в меня 1,2 литра, а боль не проходит. Умоляю медсестру прекратить эту пытку, а она: «Ну что я могу сделать? Лекарство назначил доктор, я должна его прокапать».
Жду результат, боль не проходит. Мне настолько плохо, что пять минут тянутся, как вечность. Не раз нажимала кнопку вызова, просила медсестру хоть что­-то со мной сделать. Пот катился по лицу градом, поднялась температура, сил с кровати подняться больше не было.
В половине первого ночи пришёл доктор. Сонный, видимо, спал. Первые его слова были: «Шо вы хотите от меня?» Говорю, что уже умираю, прошу сделать что­-нибудь, иначе я закажу такси и уеду в другую больницу.
Он ответил, что это моё право, показал рукой направление и ушёл.
Я была в шоке. Ведь это мне сказал не кто-­нибудь, а человек, который выбрал профессию врача, давал клятву Гиппократа, чтобы спасать людей!
Поняла, что если я что­то не сделаю, то до утра не доживу. С этой мыслью собрала последние силы и волю в кулак, попыталась подняться. Медсестра, увидев, как я сползаю с кровати с ведёрком для рвоты, даже не попыталась мне помочь. Её равнодушие меня поразило, хотя чему-­либо удивляться сил уже не оставалось.
Всё же попросила ее вызвать мне такси, она ответила, что никогда этого не делала, поэтому не знает номера. Думаю: ну всё, надеяться мне больше не на кого. Родных у меня в городе нет, я совершенно одна. Звонить знакомым в час ночи не решилась, люди ведь спят. Позвонила внучке, она в Днепре учится в институте. Она мне такси и вызвала. Уехала я в «тысячку».
Там дежурный врач Александр Николаевич Прокуда расспросил, что со мной. Медсестра Оксана Лозинская поставила капельницу и вскоре боль отступила. Я была так вымотана, что даже заснула. Утром меня перевели в хирургическое отделение, обследовали, назначили лечение. На третий день я начала ходить по палате, через неделю меня выписали. Я очень благодарна заведующему отделением Андрею Александровичу Нетребко, его заместителю Сергею Александ­ровичу Пироженко, врачу Игорю Алексеевичу Ерёменко, медсестре Ольге Леонидовне Остапенко. Спасибо труженицам­санитарочкам. Эти замечательные люди спасли мне жизнь».