Её судьбу не ей решать

В светлую пасхальную неделю, когда все православные готовились отпраздновать воскрешение Христово, жительнице города Тернополя Людмиле Кицай пришло плохое известие ­ её старшая сестра Любовь Сердюк, проживающая в Кривом Роге, а если быть точнее ­ в Новоивановке (село расположено практически в черте города ­ прим. ред.), находится на грани жизни и смерти.

НАДО СРОЧНО ЕХАТЬ В КРИВОЙ РОГ
Женщина тут же бросилась на вокзал в надежде купить билет на следующий день - 16 апреля. Но надежда разбилась в пух и прах о железнодорожную кассу: кассир сообщила, что на праздничные дни все билеты на криворожский поезд проданы.
- Я стояла возле кассы, смотрела на кассира, которая сообщила мне, что билеты есть только на 19 апреля, и по моим щекам стали катиться слезы, - вспоминает Людмила Трофимовна. - Я не знала, как переживу эти несколько дней, я с ума сошла бы от переживаний. У нас с сестрой большая разница в возрасте - почти 20 лет. Ей сейчас 80. Я стояла возле кассы и рыдала, понимая, что могу не успеть, не увидеть больше свою сестричку живой...
Видя, в каком состоянии находится женщина, кассир поинтересовалась у нее, что случилось, зачем ей так срочно нужно в Кривой Рог? Людмила рассказала ей о своем горе.
- Не переживайте, я вам помогу, - неожиданно сказала кассир. - Приходите с вещами завтра за час до отправления поезда, будет вам билет.
Людмила Трофимовна быстренько пошла домой, побросала в сумку вещи, договорилась, на кого оставит свою 97-летнюю свекровь, за которой вот уже ни один год ухаживает, ночь почти не спала и утром отправилась на вокзал.
Кассир не обманула. Как только Людмила Кицай подошла к ней, выдала билет в плацкартный вагон да еще и на нижнюю полку.

ТЫ ЕЩЁ ЖИВА, МОЯ СЕСТРИЧКА?
- 17 апреля я приехала в Ново­ивановку, - рассказывает женщина, - подошла к хате сестры, а там калитка и дверь - настежь. У меня ноги сразу ватными стали. У нас, в Тернополе, если двери и калитка открыты, значит - в доме покойник. Присмотрелась - во дворе какая-то женщина стоит и по мобильному телефону разговаривает.
Людмила Трофимовна прошла в дом. В последний раз, когда она несколько лет назад приезжала в гости к своей сестре, в доме был идеальный порядок, на плите варился пахучий борщ, а на сковородке «шкварчали» пирожки. По двору, виляя хвостами, носились две собачки, в загоне клевали зерно курочки и петушки, в сарае мирно жевали сено козочки. Муж Любови Яковлевны - Василий - возился в гараже с мотоциклом или подстригал газонокосилкой траву перед домом. Дом, к слову, капитальный - кирпичный, газифицированный, со всеми удобствами. Детей супругам Бог не дал.
В этот же раз картина, по словам тернопольчанки, была ужасающей. Забегая наперед, скажем, что козы и куры сдохли, а собачек забрали и куда-то отвезли соседи. Со двора пропал и мотоцикл, и газонокосилка, и все, что представляло ценность. Даже все металлическое разобрали и вывезли. Об этом Людмила Кицай узнала позже и написала заявление в полицию. Но это будет потом, а сейчас...
- В грязной кухне громоздилась гора давно не мытой посуды, - вспоминает женщина то, что увидела в тот день. - На полу был слой грязи. Все ящики в шкафах, серванте, комоде, столах были выдвинуты, вещи валялись на полу. На диване, на грязной фуфайке, накрытая бушлатом покойного мужа (Василий Сердюк умер полгода назад - прим. авт.), худая, словно только что из «Бухенвальда», лежала моя любимая сестричка. Возле нее, на столе, стояла банка с супом и лежал какой-то корж вместо хлеба.

«ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ ПРИЕХАЛА, Я БЫ УМЕРЛА...»
Рыдая, она бросилась к сестре. Стала ее целовать. Любовь Яковлевна открыла глаза.
- Людочка моя, сестричка родная, - заплакала она, - если бы ты не приехала, я бы умерла.
Людмила Кицай сбросила с сестры грязный бушлат, служивший ей вместо одеяла, и просто оторопела, увидев ее ноги. Они были опухшие, красные и покрыты язвами, из которых сочился гной.
В это время в дом вошла незнакомка, которая во дворе разговаривала по телефону. Оказалось, что это Надежда Ребец, соцработник. Именно она и принесла бабушке суп.
- Узнав, кто это, я не стала сдерживать себя в выражениях, - вспоминает Кицай. - Ведь ей государство платит зарплату, чтобы она ухаживала за стариками. Как, скажите, всего за несколько месяцев, которые прошли с того момента, как умер мой зять, а сестричка перестала себя обслуживать сама, соцработник могла довести ее чуть ли не до смерти? Я спросила у нее об этом. Надежда Васильевна стала сбивчиво объяснять, что у бабушки пенсия - 999 грн., и все до копейки она отдает за газ и свет, а кормит подопечную за свои деньги. Я поинтересовалась, почему же она не оформила ей субсидию? Оказывается, что оформила с января, но ее якобы еще не начислили. Через пару дней я была в отделе субсидий и забрала завалявшееся там «повідомлення» для моей сестры.
Оказалось, что за коммуналку Любовь Сердюк должна была платить чуть более 100 гривен в месяц, остальное компенсирует государство. Но так как соцработник не стала забирать «повідомлення», сестра не знала об этом и отдавала все деньги за коммунальные услуги.
- Я взяла выписку из «Нова-Кома», вот смотрите, тут везде переплата - за газ - более трех тысяч гривен, за свет - более тысячи, - показывает Людмила Трофимовна справку, - то есть соцработник всю бабушкину пенсию отдавала за коммуналку, а денег даже на еду не оставалось. Моя сестра голодала.

«БЕЗРОДНЫХ» В БОЛЬНИЦУ НЕ БЕРУТ
Но больше всего беспокоили Любовь Сердюк ноги. Из-за того, что они гнили, она не могла ходить. Как сообщили Людмиле Кицай соседи, за две недели до ее приезда, 31 марта, они вызывали «скорую». Медики приехали, но забирать старушку в больницу отказались.
- Мотивировали тем, что она «безродная», мол, пусть ее сельский фельдшер по месту жительства лечит. С каких это пор врачи, вместо того, чтобы спросить у пациента, что его беспокоит, интересуются, кто заплатит за его лечение? Выходит, если родственников с деньгами нет, пусть бабушка умирает? У нас в Тернополе медики в жизни не спросят, одинокий человек или нет. Они везут его в больницу и лечат. С таким отношением врачей со «скорой», как у вас в Кривом Роге, я столкнулась впервые, - возмущается Людмила Трофимовна.
Она поинтересовалась у Надежды Ребец, обращалась ли она к фельдшеру, чтобы та осмотрела ее подопечную? Оказалось, обращалась, но безрезультатно.
- На следующий день я пошла к сельскому фельдшеру. Говорю ей: «Светлана Яковлевна, вы же знали, что мою сестру «скорая» не забрала, почему не пришли, не оказали помощь?». А она мне отвечает, что лечить ноги - обязанность не ее, а соцработника. У меня просто не было слов, - возмущается Кицай.
В общем, положила Людмила Трофимовна свою сестру в сельскую больницу. Правда, пока добивалась госпитализации, сама ей ноги вылечила.
- У меня сын - хирург, - рассказывает она. - Я ему в Тернополь позвонила, он приехать хотел, но я сказала, чтобы не ехал, у него же 97-летняя бабушка на руках осталась. Он меня по телефону проинструктировал, как ноги лечить, и я через неделю их сестре вылечила.

НЕ ВСЁ ТАК ПРОСТО
- Все, в чем обвиняет меня Людмила Кицай, неправда, - говорит соцработник Надежда Ребец. - Я бабушку приняла на обслуживание 1 января этого года, то есть за 3,5 месяца до приезда ее сестры. После смерти дедушки она постепенно начала сдавать, а месяца через два и вовсе слегла. Я ей оформила субсидию, но, пока не было «повідомлення», чтобы не накапливать долги, платила за 100 кубов газа в месяц, порядок такой. Платила за коммуналку не всю ее пенсию, а 600 гривен. Я должна была ходить к подопечной два раза в неделю - в понедельник и пятницу, но делала это чаще. Два дня я приходила, два дня - ее племянница, дочь покойного брата мужа Людмила. Когда у старушки начались проблемы с ногами, мы во­зили ее в больницу. Лечение было назначено на дому, но сельская фельдшер не пришла. Я Любови Яковлевне ноги перекисью протирала. Бабушка временами бывает неадекватной. Семейный врач приехала - она к ней с ножом вышла. Мы ей бригаду из ПНД вызывали. Кормила я ее тем, что у себя дома для своей семьи готовила. Я тоже живу в Новоивановке. Бабушка не голодала.
Пока Любовь Сердюк находилась в больнице, сестра начала заниматься ее делами. Через несколько дней оканчивались шесть месяцев после смерти мужа Любови Яковлевны, во время которых она должна была у нотариуса заявить о вступлении в наследство на вторую половину дома. Но, по понятным причинам, не смогла это сделать. Людмила Кицай оформила на себя доверенность в сельсовете и от имени сестры вступила в наследство.
- Я дом продам, а Любочку в Тернополь увезу и буду там за ней ухаживать, - сказала она. К слову, Людмила Кицай является единственной наследницей по закону своей бездетной сестры (если, конечно, та не напишет завещание на кого-то другого).
А после выписки из больницы бабушка... сбежала от своей сестры.
- Бабушка Люба прибежала ко мне домой, - рассказывает почтальон Инна Залужная. - Сказала, что сестра хочет сдать ее в дурдом, а дом продать. Что она ее боится и не возвратится к себе домой. И это не пустые слова. Людмила Кицай вызывала бригаду из ПНД, хотела, чтобы сестру госпитализировали, а та, как только «скорую» возле калитки увидела, - ко мне сбежала. Сестра бабушки ее спровоцировала сама тогда. Все, что Людмила Кицай рассказывает, неправда. За ее сестрой всегда был должный уход, как со стороны соцработника, так и со стороны родственников ее покойного мужа. Все люди это подтвердят. У Любови Яковлевны, кроме дома, еще и земельный пай есть. Она за его аренду в прошлом году 50 тысяч гривен получила. Бабушка, действительно, бывает неадек­ватной, но это только если ее довести, а так она спокойная. Я, когда она ко мне, испуганная, пришла, позвонила в полицию. Они приехали, я написала заявление от ее имени, а потом отвела старушку к брату ее покойного мужа - Владиславу Сердюку. Там она сейчас и живет.
Людмила Кицай также вызывала полицию и писала заявление. Потом полицию вызывали родственники покойного мужа ее сестры. За последние дни, по словам сельчан, полицию все стороны конфликта в Новоивановку вызывали около двух десятков раз.
Корреспонденты «Пульса» попытались переговорить с Любовью Сердюк, хотелось узнать, чего бабушка сама хочет. Но сделать это не удалось. Когда мы приехали в Новоивановку, Людмила Кицай согласилась проводить нас до дома, где сейчас проживает ее сестра. И та даже вышла на улицу. А вместе с ней - семья Сердюк. Но они увидели Людмилу Кицай и начался скандал. А в это время причина конфликта попыталась вставить свое слово, но ей не дали этого сделать. Что же получается: ее судьбу не ей решать?

Елена ЧЕРНИЧКИНА