МОЛОТЬ ЯЗЫКОМ - НЕ КАМНИ ВОРОЧАТЬ

По роду своей деятельности иногда бываю в судах. И хочу вам сказать, что до Европы нам далеко. Речь идет не о судействе и не о судьях, а о тех залах, зачастую похожих на хлев, в которых они принимают нередко судьбоносные для простого человека решения.
Я не буду уточнять, в каком именно суде были сделаны эти фото. Поверьте, такая картина привычна для всех семи судов нашего города. В любой зайдите ­ и узнаете обстановку.

Посмотрите на стену (фото 1) в зале судебных заседаний, огромную трещину на которой попытались прикрыть искусственным цветком. Стены, к слову, не штукатурились и не красились лет двадцать.

Посмотрите на этот пол (фото 2). У меня, когда его фотографировала, даже возникла мысль: если бы я в то время, пока ждала, когда начнется слушание дела, каблуком в трещину попала, поскользнулась и упала, сломав ногу, у меня бы сразу приняли заявление о взыскании морального ущерба?
Посмотрите на этот «убитый» стол (фото 2), за которым сидят прокуроры и адвокаты во время процесса. Ему лет тридцать, не меньше. Стулья возле стола, к слову, из той же серии.
Более-­менее здесь приличные сиденья для народа, то есть тех, кто пришел послушать или выступить в качестве свидетеля. Правда, когда судебный секретарь произносит: «Встать, суд идет!» и «Можно садиться», эти откидные сидушки скрипят, как будто стонут.
Я уже молчу о клетке для подсудимых, в которой стоят обшарпанные скамейки, наверное, помнящие попы преступников со времен Хрущева.
А глядя на большой стол с тремя витиеватыми креслами, за которым судья проводит всё заседание и оглашает приговор, так и хочется последовать примеру героя Георгия Вицина и закричать: «Да здравствует наш советский суд, самый гуманный суд в мире!» Посмотрите «Кавказскую пленницу» с этим эпизодом, потом сходите в любой криворожский суд и найдите три отличия. Но сразу предупреждаю, это трудно будет сделать.
Я уже молчу о том, какая температура в помещении. Скажу как тот чукча ­ холодно, однако. Батареи еле теп­лые. А ведь судебные заседания часто длятся часами. Сколько же одежек нужно надеть судье под мантию, чтобы не простудиться?
За состоянием судов должно следить государство. И коль уж нашим власть имущим так кортит их европеизировать, нужно начать с малого ­ сделать ремонт. Вряд ли в Европе так не уважают своих граждан, что заставляют их решать спорные вопросы в неотремонтированных помещениях со старой мебелью. И вряд ли наш судья почувствует себя европейским, сидя в кресле, сделанном в СССР.
И еще. В прошлом году в несколько раз подскочила сумма судебного сбора. Теперь, например, если ты хочешь подать самый прос­тенький иск по защите своих прав с моральным ущербом, нужно заплатить госпошлину в размере более 500 грн., которые пойдут в пользу государства. А если дело серьезное, пошлина может «подскочить» на порядок. И куда ж такие огромные суммы (если судить в масштабах страны ­ это ж миллионы!) наше государство девает, если даже стулья для юристов купить не может?
Мне отчего-­то кажется, что всем известная поговорка про молоть языком ­ не мешки ворочать, очень точно отражает то, что сегодня происходит с реформированием нашей судебной системы.