Быть ближе к земле

Вот скажите честно, приходила ли вам в голову мысль бросить всё и уехать куда­-нибудь в небольшое село, подальше от городских забот?
Туда, где никогда не услышишь громкой музыки или скандалов соседей за стенкой, а утром можно выйти во двор в одних труселях. Где не будешь нервничать, когда узнаешь об очередном увеличении коммунальных платежей. Туда, где не нужно бродить по рынку, выискивая продукты подешевле. Где нет ненавистного начальника, требующего работать по максимуму, а зарплату всё равно получишь по минимуму. Где нет телевизора, по которому ежедневно показывают очередную новостную хрень, от которой бессонница и другие психические расстройства.
Туда, где чистый воздух, который не «травит» КМК. Где питьевая вода без хлорки и неизвестных твёрдых частиц, оседающих на дне чашки с чаем. Где есть земля, по которой смело можно ходить босиком и не бояться, что вступишь в собачье дерьмо, оставленное любимой моськой соседа, или напорешься на стекло от разбитой очередным отморозком бутылки из-­под пива.
Признайтесь, вам же приходила в голову мысль бросить всё и быть ближе к земле? Только вот воплотить её в жизнь мало кто рискнул. Но такие люди всё же есть.

..Наш редакционный автомобиль бодро несет нас в село Красное. И хотя оно находится уже в Кировоградской области, от Кривого Рога сюда менее часа езды.
Проезжаем Лозоватку с ее высокими терем­-теремками с одной стороны реки и домиками попроще ­ с другой. Не доезжая до аэропорта сворачиваем на Валовое. Тоже более-­менее приличное село. Едем на Ивановку, которая находится в десяти километрах от Валового, и попадаем в умирающее село. Но тут хоть есть дорога, магазин и даже два раза в неделю ходит транспорт.
Далее дороги нет ­ с километр едем по пахоте. Распугивая стадо баранов, подъезжаем к балке, с обеих концов которой видны с десяток хат. Половина из них разрушена. Это и есть Красное. В голову приходит мысль, что в этом селе­-призраке давно никто не живет.
Однако это не так. 30­летний Глеб Пузина ­ тот самый человек, который сознательно отказался от благ цивилизации, встречает нас возле своего дома. Именно к нему мы и ехали в гости.
Рядом с Глебом стоит его пятилетний сынишка Глеб-­младший. Чумазый пацаненок с интересом смотрит на нас. Жаль, что мы не знали, что едем в семью, в которой есть дети, а то бы обязательно прихватили гостинец.
Наш водитель, порывшись в барсетке, вытаскивает «жуйку» и протягивает ее пацаненку. Он отказывается от лакомства.
­ - Наши дети «химию» не кушают, ­ - говорит Глеб. ­-  Они привыкли ко всему натуральному.
Глеб родился и рос в Валовом. Когда окончил школу, как и абсолютное большинство его одноклассников, поехал в Кривой Рог. Окончил летное училище, что на Смычке, потом ­ Киевский национальный авиационный университет. В Кривом Роге познакомился с девушкой Мариной, которая готовилась поступать в наш пед­институт.
Молодые люди решили, что будут жить не в городе, а в селе. Выбрали Красное. Можно сказать, мертвую деревню. Потому как нет здесь ни дорог, ни газа, ни воды, ни канализации, ни магазинов, ни школы, ни общественного транспорта, то есть всего того, без чего мы не можем представить свою жизнь.
Приехали сюда, чтобы построить свое родовое поместье. А заодно объединиться с единомышленниками и создать экологически чистое поселение.
- На эту мысль меня натолкнули книги Владимира Мэгре, в которых очень хорошо описана сама идея родовых поместий, - ­ говорит Глеб. - ­ Прочитал их будучи студентом. Эти книги изменили мое мировоззрение. Моя мама увлеклась экопоселениями намного раньше. Она нам в детстве с братом часто о них рассказывала. Брат, к слову, тоже построил родовое поместье недалеко от Гуровки. Живет там с семьей. А на днях у него родился еще один сын, назвали Святозаром.
- А как отнеслась ваша жена к предложению уехать от цивилизации?
- Она полностью меня поддержала.
- И это несмотря на то, что ей сейчас приходится жить в явно неприспособленном для нормальной жизни месте? Топить печь, носить воду из колодца, вставать в шесть утра, чтобы подоить корову, работать на огороде, наконец, быть вегетарианкой. Вы ­ сельский парень, но она-­то городская...
- В таком селе действительно жить тяжело. Вот мы прошли с вами десять хат, шесть из которых полностью разрушены. В остальных живут никому не нужные, кроме соцработника, одинокие старики и инвалиды. Менее десяти человек. От села практически ничего не осталось. Во время войны здесь немцы бомбили, а оно выстояло. А теперь нет ни немцев, ни войны, а село разрушено. Кто его разрушил? Идеология. Папы с мамами детей гнали в город, потому что там хорошо. В результате молодежь уехала и не вернулась. А мы приехали сюда. У нас двое детей ­ сын и дочь, которым моя супруга, она, к слову, студентка пединститута, отдает все свободное время. Скоро у нас появится третий малыш.
- Но тут ведь даже фельдшерского пункта нет, не говоря уже о больнице или роддоме...
- Здесь ничего нет. Цивилизация ­ в селе Пышном, что в трех километрах отсюда. Там и магазин, и фельдшерский пункт, и сельсовет, и автобус из Кривого Рога ходит. Марина детей дома рожала. И этого родит. У нас фельдшер Павел есть. Он тоже из городских. Тут еще его брат Гена с женой Ульяной были, пытались построить родовое поместье, но не справились, возвратились в Кривой Рог.
-А еще кто-­то из ваших единомышленников, переехавших из города, здесь живет?
-Лет пять назад было шесть семей. Сейчас только две живут постоянно ­ моя и Виктора. Еще есть Сережа с Таней, они тоже тут землю купили, 1,5 га, но живут и работают в Кривом Роге, а сюда по выходным и в отпуск приезжают.
За разговором мы подошли к дому Виктора. Ему, как и Глебу, 30 лет, окончил юридическую академию, жил с молодой супругой в центре Кривого Рога, по улице Димитрова, но в какой­то момент молодым людям надоел город и они уехали в село. В Красном уже шесть лет. Здесь родилась и их дочь. Сейчас жена Виктора преподает в гуровской школе. Молодые супруги посадили сад, в котором помимо привычных яблонь, груш, айвы растет... миндаль. А вот персик не прижился.
Есть у Виктора и огород. Садит на нем картошку, которой, как признается, все равно на зиму не хватает. Поэтому приходится ездить за ней в город на оптовый рынок.
В отличие от своего товарища Глеба, который, напомню, родился и вырос в селе, Виктор в сельской жизни разочаровался. Говорит, что очень тяжело жить в месте, где не развита инфраструктура.
- Иногда так хочется в цивилизацию, ­-  говорит он. -­ Тут даже воды нормальной нет. Только в одном колодце брать можно. В остальных ­ испорченная химикатами и пестицидами, которыми фермеры хорошо удобряют поля. Вырыл у себя во дворе скважину, а из нее вода соленая пошла. Я, наверное, скоро уеду в Польшу, буду работать водителем. Потому как тех средств, которые у меня еще остались, на жизнь не хватает.
А вот Глеб, наоборот, твердо намерен обосноваться в Красном. Даже прикупил несколько гектаров земли и три развалившихся дома. В одном из них его мать вместе с тещей делают ремонт. Так что как только у супругов родится еще один малыш, будут переселяться.
Глеб занимается пчеловодством, разводит собак ценной породы, у него есть корова. А еще на своей земле он садит пшеницу и ячмень. Только не всегда это дело приносит прибыль. Как, например, в этот раз. Посадил в сентябре озимые в изнывающую без дождя землю, и до конца ноября ни одной капли не выпало. Все пропало, засохло в земле. А ведь тонна зерна 4­5 тысяч гривен стоит. Ею можно засадить 15 га земли. А еще нужно было трактор нанять, горючее закупить, удобрить землю... То есть влетело все в копеечку.
Глеб расстроен, но не отчаивается:
- Сельское хозяйство ­ рискованный бизнес, он словно лотерея. Никогда не знаешь, выиграешь или потеряешь.
И тут же отмечает, что ячмень не так привередлив как пшеница, и весной, бог даст, может взойти. А не взойдет ­ засеет молодой хозяин после зимы поля подсолнечником и кукурузой. Земля­-кормилица не даст пропасть.

Елена ЧЕРНИЧКИНА