«Я боюсь своего сына»

85-летняя криворожанка вынуждена проживать в двухкомнатной квартире с 60-летним сыном-алкоголиком. По словам Ольги Ивановны, растила Сергея она одна. Когда разошлась с мужем, ему было четыре года. Чтобы сын ни в чём не нуждался, тянула две ставки врача-­педиатра, а когда окончил школу ­ отправилась на заработки в Томск, чтобы дать ему возможность получить высшее образование.

Женщина рассказала, что пить сын начал с 90-­х годов. На заводе, где он работал заместителем начальника цеха, его сократили. Вместо повышения по карьерной лестнице вынужден был идти работать слесарем. Жена его увлечение спиртным поддержала и несмотря на то, что в семье подрастала дочь, супруги устраивали частые попойки.
­ В конце-­концов их семья распалась. Сын дважды кодировался, пил лекарства, а потом отказался категорически. Я тайком подсыпала лекарства в еду, но ничего уже не помогало, ­ рассказывает Ольга Ивановна. ­ Сначала Сергей пил, но деньги зарабатывал, у него руки золотые. Потом из­за пьянства его отовсюду увольнять стали: когда месяц отработает, когда неделю. Пыталась бороться с этой бедой, ложила его в стационар, водила к наркологам, психиатрам. Безрезультатно. Лет пять назад он стал пить круглосуточно, даже ночью. Допился до белой горячки, появилась неконтролируемая агрессия. Мне становится страшно в такие минуты, он ведь себя не сдерживает, а силой наделен недюжинной...
С горечью женщина рассказывала, что в какие бы инстанции ни обращалась за помощью, слышала одно и то же: для лечения нужно его добровольное согласие. Об этом говорили и врачи, и сотрудники правоохранительных органов, которых она вызывала, чтобы утихомирить разбушевавшегося сына. Но, разумеется, добровольно он лечиться не собирается, поскольку больным себя не считает. Ольга Ивановна испытывает чувство полной беззащитности и недоумевает, неужели нет никакой возможности повлиять на ее сына и определить его на лечение? И как поступают в подобных случаях родные других алкоголиков?
Жизнь матери стала адом. Сын опустился, не следит за собой и не моется, квартиру превратил в помойку. Свою пенсию пропивает за неделю, а затем роется в мусорных контейнерах, собирает и сдает бутылки, таким образом «зарабатывает» на спиртное, а питается за счет матери. Мусор со свалок тянет в квартиру и завалил хламом все помещение. Но это, по словам пенсионерки, еще полбеды. Страшно то, что он все чаще и чаще не контролирует свои действия.
­ У нас два года жила в квартире овчарка, сыну очень преданная. Она привела троих щенков, так он ее вместе со щенками выбросил из окна квартиры. Сказал, что надоели. С четвертого этажа. Все погибли, ­ со слезами на глазах говорит женщина. ­ Я приютила кота, он его на моих глазах руками задушил. В своей комнате дверь постоянно держу на замке, сын уже четыре раза ее выбивал. Живу в страхе, боюсь, что в пьяном угаре и на меня нападет. Попытки уже были, у него явно просматривается деградация личности...
В последнее время, по словам женщины, у Сергея появилась новая «фишка» ­ он оформляет кредиты в банках, которые приходится погашать ей. Ольга Ивановна опасается, что в качестве залога фигурирует ее двухкомнатная квартира, и чтобы не лишиться ее, со своей пенсии по кредитам выплатила уже более десяти тысяч гривен.
­ Всю жизнь прожила в тесноте, мечтала хоть немного пожить в нормальных условиях, спокойно. Иногда думаю, за что мне такая боль? Он мой единственный сын, а сил с ним жить ­ нет. Уже согласна и на съемную квартиру, лишь бы в покое оставил. Только одно удерживает ­ без меня он пропадет окончательно. Не знаю, как нам жить дальше...
Проблему алкогольной зависимости близкие алкоголиков пытаются решать как могут. Основное препятствие, с которым приходится им сталкиваться, ­ нежелание любителей зеленого змия лечиться, не видят они в этом потребности. А без их согласия, как нам пояснили в ПНД, алкашей на лечение в психдис­пансер не берут.
Милиция тоже ничем помочь не может. Ну нет такого закона, который бы приструнил семейных дебоширов с белой горячкой. Наша героиня, как, впрочем, и ее соседи, неоднократно обращалась и в райотдел, и к местному участковому. Результат: один раз ее сына привлекли к административной ответственности, впаяв штраф в 100 гривен, во второй ­ осудили на 15 суток, на протяжении которых он должен был выполнять общественно полезные работы в Доме милосердия. Однако дебошир туда просто не пошел. А вот Ольга Ивановна за свою инициативу поплатилась: сын пообещал ее убить.
Можно, конечно, таких людей кодировать. Сегодня наряду с «зашиванием» алкоголиков (вшиванием под кожу лекарственных препаратов) применяется и более современный метод лазерного кодирования. Но выполняют его, опять же, только желающим кодироваться, причем непременно трезвым и адекватным. Обойдется эта процедура от 600 до 1025 гривен. Процедура длится час-­полтора, как утверждают медики, здоровью не вредит. Выполняется специальным аппаратом методом воздействия на биологически активные точки, без повреждения кожных покровов.
Если желания кодироваться у человека, страдающего алкогольной зависимостью нет, можно для начала уговорить его попасть на прием к врачу на консультацию. А там ­ как Бог пошлет...

Кристина МАРГИНА