Рядовое дело

Скандальная история с судебной тяжбой с соседями случилась с одним из немногих доживших до настоящего времени ветераном Великой Отечественной войны, кавалером трех боевых орденов и 22-­х медалей, 90-­летним Григорием Колядой в непростой для него момент ­ в период восстановления после болезни. А после вести о том, что дедушка теперь должен выплатить по судебному иску более 10 тысяч гривен, он оказался в гос­питале для ветеранов.

Григорий Коляда ­ известный в городе человек. В 1954-­м приехал в Кривой Рог, устроился на ЮГОК, да так и проработал на этом предприятии 38 лет. Начинал с рядового инженера, на пенсию ушел с должности заместителя генерального директора комбината. На производстве его не забывают: две недели назад, например, в преддверии 60­летия ЮГОКа, ветерана посетила целая делегация. С большим почтением и благодарностью Григорию Афанасьевичу вручили подарки и Почетную грамоту.
У дедушки прекрасная память, несмотря на его более чем приличный возраст.
­ В советское время, ­ вспоминает он, ­ ЮГОК выпускал в четыре раза больше продукции, чем сейчас. На комбинат работало 20 заводов по всей стране. Масштабы производства просто завораживали.
Он прекрасно помнит людей, с которыми ему посчастливилось работать. Так и сыплет цифрами и фактами, касающимися производства.
­ Я еще долго работал после пенсии, не хотели меня отпускать, ­ улыбается он. ­ Тогда специалисты очень ценились. Мой коллега, например, отработал на предприятии до своей смерти. А умер он в 85 лет. Но мне пришлось уйти, сказались последствия ранений.
А получил он их почти сразу же как только был призван на фронт. Первое ­ в 1944 году при освобождении Кировограда, второе и третье ­ через пару месяцев, когда освобождал Белоруссию. Там и был ранен в глаз, в результате чего постепенно, в течение долгих лет, стал терять зрение, а к старости и вовсе ослеп.
Есть в жизни нашего героя еще один, с нашей точки зрения, уникальный момент. Рано овдовев, так и не родив собственных детей, после десятилетнего одиночества, он, занимая одну из высших должностей на ГОКе, женился на женщине с пятью(!) дочерьми.
­ Для нас Григорий Афанасьевич стал настоящим отцом, ­ рассказывает Наталья Галушка, четвертая по счету падчерица Коляды. ­ Он очень терпелив, никогда не повышает голос, нашел общий язык со всеми нами, имеет прекрасную память, бесподобное чувство юмора, никогда не жалуется на жизнь. Когда мы с сестрами и их семьями приходим к родителям в гости, он всегда чисто выбрит, в белой рубашечке, встречает нас на своих ногах. Хотя передвигаться, даже на костылях, ему очень трудно, по квартире ездит в коляске. Он не хочет быть обузой для близких. Он очень рад, когда к нему в гости прихожу я со своими сестрами и нашими семьями. У Григория Афанасьевича, кстати, девять внуков. Мама с папой всегда рады нас видеть.
Именно мама Наташи, жена Григория Афанасьевича Раиса Федоровна, и стала причиной конфликта с соседями.
Супруги Коляда живут на втором этаже. В один из дней они купили новую стиральную машинку, и пожилая Раиса Федоровна решила с ее помощью постирать. Во время стирки с машинки слетел шланг и вода полилась на пол.
А за полгода до этого неприятного происшествия молодые соседи Коляды ­ Татьяна Бандурина и ее муж ­ сделали перепланировку санузла (убрали стену между туалетом и ванной комнатой) и ремонт. И вот вода залила потолок и стены в квартире Бандуриных.
­ Как только мы узнали об этой неприятности, ­ рассказывает Наташа, ­ то пошли к соседям и предложили им сделать ремонт в ванной. Однако они не согласились. Тогда я предложила им две тысячи гривен материальной компенсации. Они вновь отказались, сказали, что устранение последствий затопления обойдется, как минимум, в четыре тысячи. Посовещавшись, мы решили им отдать запрашиваемую сумму. Я понесла ее соседям, а так как не видела последствий затопления, то попросила мне их показать. Там нужно было заменить одну плитку, которая отпала, наклеить пару рулонов обоев и помыть пол. Согласитесь, это не стоит четырех тысяч. Я так и сказала. Но деньги все же готова была отдать. Но Бандурины отказались.
Татьяна Бандурина, по словам Натальи, вызвала независимого эксперта, который оценил причиненный материальный ущерб в почти семь тысяч гривен. И подала в суд.
Тот, в свою очередь, назначил экспертизу. Результаты подтопления были оценены в 3481 гривну. То есть даже меньше той суммы, которую семья Коляды согласна была заплатить без всяких судебных разбирательств.
­ Я живу в этом доме с момента его заселения ­ 60 лет. За это время много раз соседи топили друг друга и всегда договаривались между собой, ­ рассказывает Григорий Коляда. ­ Помню, над нами жил начальник ОБХСС. Ему как-­то домой привезли живую рыбу. А он ее запус­тил в ванну, открыл воду и уехал. В результате рыба плавала по всей его квартире, а нашу залило капитально. У нас даже и в мыслях не было судиться. Поговорили, все решили.
­ А в последние годы трубы рвет постоянно, ­ поддерживает мужа Раиса Федоровна. ­ Дом-­то уже старый, а ремонты в нем никто не проводит. Вот и заливают люди друг друга.
А через несколько месяцев после происшествия почтальон бросил в ящик героев нашего повествования письмо из Ингулецкого суда, в котором оказалось решение: взыскать с Григория Афанасьевича 3481 гривну материального ущерба, 3000 морального ущерба и судебные издержки в размере 3715 гривен в пользу Бандуриной. И внизу приписка ­ если приговор не устраивает ­ у вас есть 10 дней на апелляцию.
Но дело в том, что письмо шло восемь дней, а за оставшиеся двое суток что­либо предпринять было сложно. Как только Григорий Афанасьевич узнал о решении Фемиды, ему сразу стало плохо и он оказался в больнице.
А потом пришли, по словам Раисы Коляды, судебные исполнители описывать имущество. Только вот описывать, как оказалось, нечего. У одного из бывших руководителей ЮГОКа в квартире была лишь старая мебель, не стоившая и ломаного гроша. Поэтому ветерана ВОВ, как хозяина квартиры, попросили предоставить справку о пенсии, из которой теперь и будут высчитывать по 20% в пользу его соседки до полного погашения долга. Если, конечно, заслуженный человек столь преклонного возраста доживет до этого момента.
­ В таких случаях, как правило, моральный ущерб присуждается в сумме 500 гривен, ­ комментирует адвокат Антон Губарь. ­ Почему «душевные и моральные страдания» соседки ветерана, которые, считаю, не были столь значительны, оценили в три тысячи, даже с учетом того, что Коляда, может быть, и раньше мог заливать квартиру Бандуриных, честно говоря, не знаю. Но у Григория Афанасьевича все же имеется шанс на апелляцию. Дело в том, что у него есть уважительная причина пропуска срока на ее подачу ­ он находился в госпитале. Поэтому побороться за окончательную сумму причиненного ущерба стоит.
От редакции. На каждом предприятии есть юридический отдел, специалисты которого отстаивают его интересы в судах. Может быть, Южный ГОК предоставит своему заслуженному работнику юриста, который бы помог добиться справедливого решения суда еще при жизни Григория Афанасьевича? Ведь складывается ситуация, что человека, которого в 1944-­м не смогли убить фашисты, трижды ранив, сможет добить вполне рядовое дело, затеянное в 2015-­м его соседями.
«У НЕГО НЕ БЫЛО С СОБОЙ ВЕЩМЕШКА»
А эту историю рассказала нам жительница Ингульца Наталья Романчук, жена Александра Романчука,который вот уже полтора года воюет в зоне АТО.
­ Дней десять назад в пол-­одиннадцатого вечера в мою дверь кто-­то позвонил. Я подошла к двери, посмотрела в глазок и увидела на лестничной площадке высокого мужчину спортивного телосложения в камуфляжной форме. Я поинтересовалась у него, что ему нужно, а он ответил, что наш адрес ему дал мой муж. Мол, он ­ его сослуживец, направляется домой в отпуск, его довезли до Кривого Рога, а здесь ему негде переночевать. Завтра он поедет в свой город.
Он сказал, что Саша попросил передать мне, чтобы я его пустила.
Что-­то в этом человеке меня насторожило. Я знаю, какими приходят ребята с фронта: грязными, худыми, небритыми, с потрепанными вещмешками. Именно таким я встречала своего Сашу и его друзей, когда они возвратились из-­под Иловайска. Этот же человек был вполне упитан, форма у него ­ словно только из магазина, берцы ­ тоже новые. Но самое главное ­ у него не было с собой вещмешка. Вообще никаких вещей.
Я сразу же стала звонить на мобильный мужу. Но его телефон был выключен. Это сейчас проблема ­ дозвониться. Ведь наши депутаты приняли постановление, что военные в зоне боевых действий теперь не могут пользоваться своими сотовыми.
Я живу одна, поэтому сказала незнакомцу, что дверь не открою, тем более так поздно, потому что муж заранее не предупредил меня о его визите.
Мужчина около часа сидел у меня под дверью. Потом ушел. Возвратился около двух часов ночи и снова стал проситься переночевать. Я не пустила.
А утром муж сам мне позвонил. Он был всю ночь на блокпосту. Я поинтересовалась у Саши насчет этого якобы его сослуживца. Он очень удивился и сказал, что никому не давал нашего адреса и описанного мной человека не знает.
Я хочу предупредить родственников наших солдат, большинство из которых, уверена, открыли бы дверь, только услышав о том, что человек ­ сослуживец их близкого человека. Будьте бдительны! Я даже не могу представить, что бы произошло, если бы я открыла дверь тому человеку. К сожалению, сегодня все мы можем оказаться жертвами преступников, так подло пользующихся нашим доверием.