По ту сторону АТО

Понять, что на самом деле происходит в оккупированной зоне Луганской области сложнее всего самим жителям так называемой Новороссии. Поверьте мне, так как я всего неделю как возвратилась оттуда.

Cегодня в городах Стаханов, Кировск, Брянка, Первомайск, Попасная, населенных пунктах Славяносербского и Попаснянского районов, как и в других регионах ЛНР, из мирного населения остались преимущественно те, у кого нет возможности выехать из зоны. В основном это самые незащищенные слои населения - пожилые люди, инвалиды, малообеспеченные семьи. Оставшись без пенсий, социальных выплат и зарплат, которые в ЛНР не выплачиваются уже четвертый месяц, люди вынуждены бороться за выживание. Стало уже привычным длительное время отсутствие питьевой воды и элект­роэнергии, пустые полки в немногочисленных продуктовых магазинах, скудный ассортимент и астрономические цены в немногих оставшихся аптеках. В городах не работают банки, закрыто большинство организаций. Родственникам погибших и умерших не выдаются свидетельства о смерти и, разумеется, никаких выплат на похороны. Поэтому чаще всего близких хоронят очень скромно.

Чуть легче выжить тем, у кого есть запас продуктов и угольные печи. Грядущая зима и перспектива отсутствия газа пугает многих. Горожане пытаются заготовить дрова. На местном рынке в продаже появились «буржуйки». Но покупателей отпугивает их заоблачная цена - порядка четырех тысяч гривен.

Привычными и даже будничными стали дальние обстрелы, потому что каким-то звериным чутьем жители уже научились определять степень опасности и тип оружия, из которого они ведутся. Если не слышен свист мин, значит, это «не твое», в очередной раз повезло.

Церковь адвентистов седьмого дня

- В конце июля наш город обстреливали «градами», минометами, крупнокалиберными пушками. Центр города, где был мой дом, сейчас в руинах, - вспоминает моя знакомая Елена Каплина, беженка из Первомайска. - Моя 80-летняя мама не собиралась уезжать из города, ей было невыносимо думать о том, что придется бросать все нажитое. Но после того как мы попали под внезапно начавшийся обстрел в собственной квартире и остались в живых, решили, что второй раз судьбу испытывать не стоит. Я не могу передать весь тот ужас, тот парализующий сознание страх, который испытываешь во время обстрела. В голове только одно: «Господи, спаси нас», и больше никаких мыслей. Взрывы чувствуешь каждой клеточкой своего тела. Хочется стать комочком маленьким-маленьким, забиться в норку и больше никогда не слышать этого свиста над головой… Можно сказать, что нам повезло. В нашей трехкомнатной квартире снарядом выбило половину стены на кухне, вылетели все стекла. В тот день в доме погибли двое, мы похоронили их у подъезда, завернув в одеяла. Многие так делали, потому что хоронить по-человечески под обстрелом невозможно…

В сентябре, после объявленного Украиной перемирия, обстрелы городов прекратились, но блокпосты украинской армии ополченцы обстреливают ежедневно, приблизительно в одно и то же время, и называют это «отправление смс». Украинская армия стреляет в ответ.

Здание Центра занятости после обстрела

- Я не понимаю, кому выгодна эта необъявленная война, почему нас «выбросили» из Украины, почему под предлогом «защиты» от киевской хунты и бандеровцев, а также от добычи сланцевого газа американцами, нам не оставляют надежды на нормальную жизнь? - спрашивает моя подруга Светлана, беженка из Стаханова. - Почему я должна уезжать из родного города, который стал чужим для меня?

И все же города на Донбассе пос­ле объявленного перемирия начали «оживать». В них возвращаются беженцы - те, кто уезжал летом, без теп­лых вещей. Намаявшись по чужим углам, без средств к существованию, они возвращаются в свои жилища.

- Мы с отцом два месяца жили в Крыму у родственников, - рассказывает беженка из Стаханова Валентина. - Работу найти не смогла, пенсию отец там получать не может… Страшно остаться без родины. Решили вернуться домой, зима идет, а мы в одних футболках. Не знаю, как будем выживать, но уезжать куда-либо из города денег уже нет. Никому мы не нужны.

Спортзал горного лицея №74 после обстрела

В сентябре из региона стало чуть легче выехать. Из Луганска на Киев стал курсировать поезд, появились автобусные маршруты на Харьков. Стоит такая поездка на автобусе недешево - 250-350 гривен с человека вместо 100 в мирное время. Но все же это шанс для тех, кто боится, что его могут убить в любой момент.

Дорога из Стаханова в Харьков проходит в основном по территории, подконтрольной национальной гвардии, украинской армии и различным батальонам. Из-за обилия блокпостов расстояние чуть больше 200 км приходится преодолевать 6-7 часов. На каждом блокпос­ту как ополченцы, так и солдаты армии проверяют паспорта.

Особенно много блокпостов расположено на трассе, которую называют Бахмутским шляхом. Она соединяет Луганск и Лисичанск. Условия, в которых несут службу солдаты украинской армии, с полным правом можно назвать спартанскими. В лучшем случае есть палатка с «буржуйкой», в которой можно согреться и просушить одежду. Поля вокруг блокпостов изрыты воронками: это следы «смс», отправленных ополченцами. Поврежденные высоковольтные линии электропередач тоже красноречиво говорят о том, что временами здесь бывает «жарко».

Жилой дом после прямого попадания снаряда

Лично у меня, когда я выезжала с Луганщины, гнетущее впечатление оставило село Семеновка, расположенное под Славянском, освобожденное от сепаратистов украинской армией. От тех домов, в которые попали снаряды, остались кучки пепла. На стенах остальных зияют рваные дыры от осколков. На многих домах нет крыш, на некоторых видны следы ремонта.

Сейчас местные жители рады, что все закончилось. Жизнь пос­ле войны постепенно входит в свое русло - люди получают пенсии, имеют возможность работать и получать зарплату, а дети ходят в школу. Жителям Новороссии о таком можно только мечтать.

Анна Смирнова