ЛИКВИДАТОРЫ

 26 апреля исполняется 35 лет со дня Чернобыльской катастрофы. Криворожане-­ликвидаторы аварии на ЧАЭС собрались накануне памятной даты, чтобы поделиться с нами воспоминаниями о событии, которое разделило жизнь на «до» и «после». Как сейчас живут те, кто оставил своё здоровье там, в далёком в 1986-­м?
­

- Всего в нашей районной организации 86 человек, 40 из них ­- ликвидаторы, ­- говорит Сергей Тараненко, председатель организации «Союз Чернобыль» Саксаганского района. -­ Мы стараемся держаться вместе, помогать друг другу. В октябре прошлого года организацию выселили из офиса. В районном УТСЗН нам временно выделили кабинет, а в горисполкоме обещают подыскать новое помещение до июня.

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЛЬГОТЫ
НЕ РАБОТАЮТ
Чернобыльцы недовольны тем, что государственные льготы часто действуют только на бумаге. В 2018 году Конституционным судом были возвращены льготные программы, которые отменили ранее, в частности бесплатное санаторно­курортное лечение. Но, как оказалось, радоваться рано.
­- То нет финансирования, то коронавирус мешает, ­вздыхает Сергей Евгеньевич. -­ Заказать путёвки ликвидаторы 2-­й и 3-­й категорий попросту не могут. Также уменьшены нормы расходов по коммунальным услугам, например, если раньше мы могли бесплатно получать 150 кВт электроэнергии в месяц, сейчас это где-­то до 100 кВт. Кому нужны льготники...
Что касается программы «Доступні ліки», ликвидаторы признаются -­ её эффективность зависит от семейного врача ­ насколько быстро он выпишет рецепт, когда он будет передан в аптеку. Есть и областная программа, по которой выделяются лекарства для чернобыльцев в пределах тысячи гривен на месяц.
­- Но она существует только на бумаге, -­ слышится среди присутствующих. -­ Препараты выписывают самые дешевые, да и на те средства не выделяют!
Председатель организации пояснил: область должна каждый месяц, после 20 числа, оплачивать эти рецепты. Из­-за того, что деньги не поступают, одна аптечная сеть уже отказалась от участия в программе. Сейчас договор заключен с другой, но толку нет: фармацевты рецепт посмотрят, номер телефона запишут, мол, мы вам позвоним, когда лекарства профинансируют. Не звонят. Часто бывает так, что проходит месяц, надо уже получать новый рецепт, а денег всё нет...
Зато в глазном центре, что по улице Владимира Великого, чернобыльцев ждут не дождутся. Здесь проводятся бесплатные операции по замене хрусталика глаза.
-­ Мне звонит старшая медсестра, спрашивает, когда вы пришлете людей ­ пациентов мало, препараты пропадают, ­ делится Сергей Евгеньевич. -­ Некоторые из нас, кому требуется такая операция, не идут. Опасаются, что «государственные» хрусталики не лучшего качества.
Упрекать в недоверии государству ликвидаторов не стоит. В их жизни уже был яркий опыт, когда правительство убеждало их, что всё хорошо, а на глазах гибли товарищи...

«О ПЛОХОМ МЫ НЕ ДУМАЛИ»
-­ Я был на ЧАЭС в мае­июне 1986­го, -­ говорит Виктор Шакула. ­ Нас, военнослужащих, доставили самолётом из Кривого Рога. Поставили задачу ­- возить машиной цемент на реактор. Думать было некогда -­ надо скорей выгружать груз и ехать за новой партией. После таких рейсов машину мыли по несколько раз, но дозиметры все равно реагировали на неё. Одежду мы меняли, а в сапоги оставались те же. Все время «пищали», выдавая отметку в три рентгена...
Виктор Георгиевич с горечью вспоминает: «дозу» хватали не только во время рейсов, но и на базе. Жили в вагончиках в Рыжем лесу, где, как позже выяснилось, вообще нельзя было находиться людям.
-­ Мы сами готовили в котелках еду, мыли посуду. Парни молодые, о плохом не думали. Я лично провел в этом лесу три недели, ­ рассказывает он. -­ Потом приехал полковник из Киева со своим дозиметристом. Прибор зашкаливал. Он был в ужасе: дал команду по рации, чтобы мы за 20 минут оттуда ушли.
Интересуюсь, почему до визита киевского гостя ребята не понимали, что происходит. Реагировали ли на излучение дозиметры, которые были у находившихся на этой базе?
-­ А они у нас были? ­- отвечает вопросом на вопрос Виктор Георгиевич. ­- Давали такие желтенькие дозиметры, как на школьных уроках гражданской обороны. Ими измеряется излучение до 25 рентген. Другие не положено ­- не война же. Вот ударил таким дозиметром по ноге ­ он и «упал». Ещё раз ­- зашкаливает... В военном билете мне написали облучение 25 рентген.
Тут же послышались реплики от других ликвидаторов ­ кому написали 23 рентгена, кому 31... К слову, через Рыжий лес при взрыве прошло излучение более 1000 рентген. Именно при такой цифре погибают сосны -­ там, где проходил луч после взрыва, вся вековая растительность засохла.
Юрий Шмалько, ликвидировавший последствия аварии с 25 сентября по 7 ноября, был командиром взвода по дезактивации на ЧАЭС. По его словам, к осени уже было лучше и с жильем, и с питанием. Жили в палатках в близлежащем поселке, там была хорошая столовая. На станцию военных возили каждый день, они работали в помещениях от минуты до десяти минут. Выдали и нормальные дозиметры, японского производства.
­- Тогда мы не задумывались над происходящим, -­ признается Юрий Иванович. -­ Знали только одно: нужно выполнять воинский долг. Для нас это было святое, такое воспитание было у всех.
Альберт Петров в 1986 году был старше военнослужащих лет на 20­30 ­- ему было 50 с лишком лет. Он работал электриком на втором блоке ЧАЭС с 1977 до 1988 год. Так совпало, что в первый месяц аварии он был на больничном -­ вышел на работу только в июне. Коллеги конечно же рассказали ему о той страшной ночи. Они пришли на смену, и после обхода пили чай. Раздался сильнейший удар. Через несколько минут ещё один ­- и погас свет. Затем третий...
­- Хроника чернобыльской ночи не раз была описана в статьях, воспоминаниях, -­ говорит Альберт Артемович. -­ Но каждый раз очевидцы находят, что исправить в этих описаниях. О том, что творил заместитель главного инженера по эксплуатации второй очереди Чернобыльской АЭС Анатолий Дятлов, вспоминают все. Впоследствии он понёс за это уголовную ответственность, хоть и не признал своей вины... Если бы начальник смены второго блока выполнял его указания, нас бы здесь не было. Никого. Дятлов, когда ему доложили об изменениях в параметре реактора, был против того, чтобы его заглушили. Начальник смены взял это решение на себя.
Альберт Артёмович рассказал о том, что происходило после взрыва:
­- Реактора уже нет, дозиметры зашкаливают... А Дятлов кричит: «У вас даже приборов нет нормальных, несите «стотысячник»!» Когда шкалы «стотысячника» тоже не хватило, приказал его выбросить ­- мол, тоже вышел из строя.
­- Горело масло, вокруг плавился графит, а ведь это вещество используется для защиты каналов реактора, оно должно быть только внутри. Увидев графит, специалисты сразу поняли, что случилось на самом деле. Главный инженер схватил Дятлова за шею с криками: «Откуда везде графит, если всё нормально, под контролем?».
Тем не менее, в ЦК партии по-­прежнему настаивали, что паниковать не стоит, ведь всего лишь взорвался бак «тяжелой» воды. Это сообщали и тогда, когда стали приходить запросы из других стран, где резко повысился радиационный фон.
Альберту Артемовичу в июне 1986­-го приходилось проводить на вахте по двенадцать часов. Когда пожарные задевали датчики пожаротушения, он бегал на станцию и менял их, а потом буквально «снимал с себя кожу» -­ получал ожоги. Качественных дозиметров не было и у электриков -­ давали «плёночки», которыми было невозможно пользоваться. Причём их выдачи зачастую не могли дождаться, так и уходили на смену без приборов.
Страшнее всего было видеть смерть.
- ­ Каждый день людей забирала «скорая помощь». Идёшь на вахту и не знаешь, настанет ли для тебя завтра, ­ признаётся Альберт Петров. -­ На моих глазах упал и взорвался вертолет, который возил песок. Человеческих жизней не жалели...
После этих слов в кабинете повисла тишина.
-­ Скоро об этом забудут, как и обо всех нас, ­- с грустью говорит один из ликвидаторов. -­ Судя по государственной политике, всё к тому идёт...
-­ Нет, ­- отвечаю ему. -­ Что бы ни происходило, мы, ваши дети и внуки, будем помнить. Всегда.
                                                                                                           Анна НИКОЛАЕНКО