Дом есть, но жить негде

С Надеждой Барановой наш корреспондент встретилась случайно в здании железнодорожного вокзала, куда пожилая горожанка зашла погреться в обеденный перерыв. Оказалось, Надежда ­ читательница «Пульса», женщина с непростой судьбой. Она согласилась поделиться с нами своей жизненной историей, рассказать, как выживает в сложившихся обстоятельствах.

Надежда Михайловна считает себя бездомной, хотя место жительства у неё есть. Охотно поясняет, как разобраться в этом противоречии:
­- Жила я в родительском доме. Хотя дом ­ это громко сказано, речь идет о глиняной хатке 1954 года постройки по улице Вернадского, 86. Мы с мужем поддерживали жилье в нормальном состоянии. Но в 2006 году супруг умер, и я осталась одна. Угол дома обвалился ­ жить там практически невозможно ­ сыро, даже бродячие животные забегают. Никогда не думала, что на старости лет потеряю жилье.
Спрашиваю, не могут ли помочь женщине дети или внуки. Она объясняет, что у неё есть только сын, который живет в однокомнатной квартире и воспитывает с женой четверых детей.
­- Сын болеет, постоянной работы у него нет, -­ говорит криворожанка, -­ Существенно помочь мне деньгами он не может, да и переезжать к нему на такую маленькую жилплощадь ­ эгоистично с моей стороны.
Уже третий год время от времени женщина ночует у сердобольной подруги. По её словам, обращалась она в Долгинцевский райисполком, рассказала, что хата завалилась, жить в ней невозможно. Ей объяснили, что нужно провести технологическую экспертизу дома, а затем на основании полученных результатов её поставят на очередь на получение жилья.
­- Ни для кого не секрет, что эта очередь движется очень медленно, -­ сетует женщина. -­ Даже не знаю, получил ли кто в ней за последние 30 лет жилье. Наверное, нет. Поэтому я не тешу себя надеждами. В те дни, когда остаюсь дома, страшно становится, что на голову может рухнуть потолок. Раньше у нас был твердотопливный котел, но сейчас воспользоваться отоп­лением уже нельзя. Разве что попросту разжечь в помещении костёр, но это недопустимо ­ может случиться пожар. Мебель, домашние вещи ­ все испортилось из­за постоянной влаги, поэтому я вынесла их во двор.
­- Мне не накопить средств на восстановление дома при всем моем желании, ­- будто оправдывается Надежда Баранова. -­ Мои доходы ­ крохотная пенсия и минималка: сейчас убираю шоссейную дорогу, весь день нахожусь на улице.
Женщина не жалуется, просто констатирует факты. И попутно вспоминает, что жилье в их семье теряют не впервые. Выяснилось, что Надежда ­ коренная криворожанка. Родные рассказывали ей о трагической истории их семьи, даже сохранились документы.
Дед Надежды ­ Бронислав Ковальский, работал на шахте «Коммунар», в 1937 году был репрессирован и расстрелян. На тот момент ему было всего 30 лет. Квартиру, в которой он жил с семьей, отобрали ­ беременную жену с дочерью (матерью Надежды) буквально выгнали на улицу. Родившийся через несколько месяцев ребёнок умер. Вдова Ковальского подрабатывала где могла, чтобы содержать дочку, а в 1954 году, как жене репрессированного, ей дали жилье на улице Вернадского.
­- Сейчас я живу за счёт своего заработка и помощи неравнодушных друзей. И надеюсь, что до самого преклонного возраста никому не буду обузой, ­ заключает криворожанка.
Наша читательница долго не решается сфотографироваться ­ мол, не хочется в рабочем виде, но потом всё же соглашается.
­- Стыдиться мне нечего, я человек труда, ­ говорит она. ­ Только жаль, что в нашей стране труд ещё не означает достойную жизнь...

Анжелика ВЕЛЬСКАЯ