Адвокат С. Дорош: «В работе с военнослужащими есть много юридических тонкостей»

11Специфика работы адвоката требует от последнего не только досконального знания законодательства, хватки и грамотности. Он должен быть где­-то психологом, уметь оппонировать, собирать факты и быть убедительным во время судебного процесса. Всему этому учит сама жизнь и преимущественно затянутые судебные процессы. Где итог, чаще всего, трудно предсказать.

Но чем дальше ты погружаешься в адвокатскую жизнь, тем тебе больше хочется помогать людям. Особенно, если это военнослужащие или военные пенсионеры. Одним словом, солдаты и офицеры, которым помощь нужна не только во время службы.
Это ­ особая каста, и у них есть масса своих проблем. Чтобы в них разобраться, надо самому побывать в их «шкуре». Наш собеседник именно из этой когорты.
­- Сергей, я знаю, что вы профессиональный военный, сейчас занимаетесь адвокатской деятельностью, но уже не носите погоны. Почему решили так круто изменить свою жизнь?
- ­ С прошлого года я ­ военный пенсионер. Дома сидеть долго на диване не могу, поэтому решил вернуться к адвокатской деятельности. Когда­-то у меня это неплохо получалось. К тому же понял, что в нашем городе юридическая ниша работы с военно­служащими практически не заполнена, и у кого нет опыта работы в этой системе, может сделать только хуже своему клиенту. Надо знать специфику воинской службы, быть, как говорится, внутри всего этого. Адвокаты, которые занимаются гражданскими делами, думают немного по­другому. У них немного другие задачи и люди.
­- Вы сказали, что решили вернуться к адвокатской деятельности. У вас есть соответствующий опыт и образование?
­- Первое свое образование я получил, закончив Львовское высшее военно­-политическое училище. Получив лейтенантские погоны, понял, что хочу учиться дальше. Поступил во Львовский университет на юридический факультет. Потом все это приятно совместил, работая в одной из воинских частей в юридическом отделе. Получив бесценный опыт, сдал экзамены на право осуществления адвокатской деятельности. Ушел из армии и устроился на работу в одну из известных отечественных корпораций. Потом ее сменил на другую компанию.
-­ Как пришло решение снова вернуться в армию?
­- В стране было неспокойно. И я решил, что мои знания могут пригодиться в армии. В 2014 году поступил на службу в Национальную гвардию Украины.
Все начиналось довольно­-таки банально. Я был начальником воинского клуба, потом пошел на повышение, был заместителем командира батальона боевого обеспечения. За пять лет службы у меня были три полноценные командировки на восток страны. Случались сложные моменты, нас брали даже в кольцо, но мы справились. Теперь для меня все ребята, которые прошли АТО и ООС, как братья. Впрочем, как и все ребята, которые решили связать свою жизнь с армией. Им я готов помогать всегда.
- С какими вопросами к вам чаще всего обращаются клиенты?
- Как я уже сказал, мои клиенты ­ преимущественно военные люди. Сейчас актуальный вопрос ­ получение компенсации за неиспользованный отпуск в четырнадцать дней. Например, у человека есть статус участника боевых действий, и он имеет право использовать дополнительный отпуск, помимо своего основного. Не использовал, будь добр, получи денежную компенсацию. До определенного времени вообще не знали, что с этим делать. Многим отказывали, так как в законодательстве было много пробелов. Теперь все наладилось, и по решению суда такие выплаты уже производятся.
Есть дела, по которым приходится буквально драться. Это когда нет полной доказательной базы. Это касается тех военнослужащих, которые подавали иски до 2020 года. Иногда суд принимает интересные решения. Недавно я даже аплодировал человеку в мантии, когда суд самостоятельно, по своей инициативе, пересчитал сумму положенной компенсации. И она стала больше той, на которую мы рассчитывали.
Есть ряд клиентов, которые получили травмы, увечья и ранения во время прохождения воинской службы. Я сейчас говорю о тех случаях, которые произошли не во время боевых действий. Во­первых, командование этих воинских подразделений не заинтересовано выносить сор из избы и пытается подвести это под бытовую травму, тогда они не получают нагоняй от высшего командного руководства. А во­вторых, освобождаются от выплаты существенной компенсации пострадавшему. Практика показывает, что военнослужащий пока находится в части, к нам не обращается. Ведь можно еще пострадать морально. И уже когда человек уходит на гражданку, только тогда начинает взывать к помощи адвокатов.
Большие ли шансы у него получить компенсацию? Вот тут у нас начинается самая интересная работа. Начинаешь забрасывать всех адвокатскими запросами, ищешь свидетелей, которых я имею право даже опрашивать. Ищу все, что может документально подтвердить, что несчастный случай имел место быть. Сейчас у меня в производстве два подобных дела. Одно ­ на стадии передачи в суд, во втором случае идет только сбор доказательной базы.
­- Обращаются ли к вам за помощью родственники военнослужащих?
­- Да, ко мне обращаются жены и вдовы военнослужащих. Последний случай был еще до карантина. Приходила мама солдата, который попал в плен под Иловайском. Родные хотели вывезти за границу на отдых его дочь, а в законодательстве указано, что этого без разрешения обоих родителей сделать нельзя. Гипотетически­то он живой, и доказательств, что погиб, нет. Его даже видели несколько лет назад, но он находится на неподконтрольной территории в плену у незаконных вооруженных формирований. Естественно, что это затрудняет поиск доказательств, и тем более, получение от него согласия. Но потом был объявлен карантин, и отдых для ребенка отменили.
Если говорить о перспективе, то я бы начал с того, что получил бы разрешение суда на вывоз ребенка за границу. Для этого собрал бы все доказательства о том, что отец находится в плену и физически не может выполнить такую формальность, как дать разрешение. Сложная ситуация, но вполне разрешимая.
­- Есть ли дела по получению военнослужащими статуса участника боевых действий?
- ­ По лицам этой категории вопрос в государстве почти отрегулирован. В моей части (Сергей Дорош служил в криворожской в/ч 3011 -­ прим. авт.) в среднем в месяц беспрепятственно оформлялось до 120 человек. В порядке были все подтверждающие документы, а поэтому вопросов не возникало.
Был случай, когда к нам обратился ветеран АТО, у которого украли документ. Мы направили запрос в часть, получили ответ, и все благополучно разрешилось.
Есть случаи, когда сложно доказать учас­тие военнослужащего в боевых действиях. Когда сгорели документы или расформировали подразделение. Существует так называемый иск установления юридического факта. Он подается в суд, приглашаются свидетели. Главное, чтобы они подтвердили, что, мол, такой-­то и такой вместе с ним сидел в окопе или участвовал в боевых вылазках, стоял на блокпостах. Если есть фронтовые фотографии с точной датой, этого иногда будет достаточно для суда.
Есть ребята, которые приходят к нам и просят наказать того или иного водителя маршрутного такси, который обошелся с ними грубо. Или посодействовать в получении льгот при оплате за коммунальные услуги. Что касается хамоватых водителей, то всегда спрашиваю, зафиксировали ли вы сам инцидент? Видео в этом случае ­ прямое доказательство, и тогда можно смело браться за дело. В противном случае ­ это просто слова.
По поводу получения земельного участка. Приходят ко мне участники войны и спрашивают, могут ли они получить свой законный надел. Я в ответ: «А ты ходил в кадастровое учреждение или обращался с запросом в социальные службы? Есть ли там положенный для тебя земельный участок и когда ты сможешь его получить? Если отказывают, тогда я скажу, что надо дальше делать». Некоторые начинают возмущаться, не сделав даже шага в этом направлении.
­- С чисто гражданскими проблемами обращаются к вам военные?
­- Да, очень часто по поводу выплаты алиментов. Иногда человек не может себя найти на «гражданке». Половина предприятий сейчас закрыта, плюс карантин, не всех берут. Он идет в Центр занятости и встает на учет, но первые три месяца не получает ни копейки. А за это время у человека накапливается долг по алиментам.
Есть в производстве и кредитные истории. У нас один бывший военный взял кредит под 600% годовых, и теперь не знает, что с этим делать. Был и такой, что задолжал банку 800 тысяч, мы нашли много законных лазеек, чтобы часть долга списать, и после работы с банком он заплатил всего 30 тысяч гривен. Будет ли ему это хорошим уроком -­ покажет время.
-­ Были ли у вас дела, связанные с «дедовщиной» в армии?
­- Такое явление, как «дедовщина», практически ушло в небытие. Связано это с началом военных действий на востоке страны. Все хорошо понимают, что обидчика в бою никто не прикроет. Наоборот, приходят мамы и спрашивают, а как их сын может попасть в ту или иную часть. Вы поймите, что армия -­ это отражение того, что происходит в нашем обществе, и, если командир создает хорошую атмосферу, у него все солдаты и офицеры накормлены, значит, все в части будет хорошо.

Игорь КОНОНЕНКО